Апелляционное определение № 22-1785/2025 от 22 декабря 2025 г.
Верховный Суд Республики Бурятия (Республика Бурятия) - Уголовное Cудья Ширдармаева В.Б. Дело № 22-1785 АПЕЛЛЯЦИОННОЕ
г. Улан-Удэ 23 декабря 2025 года Верховный суд Республики Бурятия в составе: председательствующего судьи Макарцевой Ю.Ю., судей Гошиновой Э.И., Ринчиновой В.В., при секретаре Алаевой Т.Г., с участием прокурора Уголовно-судебного управления прокуратуры Республики Бурятия Амбаевой И.Д., осужденной ФИО1, адвоката Михайлова П.Д., представившего удостоверение № 201 и ордер № 1106769, потерпевшей А., рассмотрел в судебном заседании апелляционную жалобу (основную и дополнительную) адвоката Михайлова П.Д. в интересах осужденной ФИО1 на приговор Хоринского районного суда Республики Бурятия от 7 ноября 2025 года, которым ФИО1, ... года рождения, уроженка <...>, не судимая, - осуждена по п. «в» ч. 4 ст. 264 УК РФ к 5 годам лишения свободы с отбыванием наказания в колонии-поселении, с лишением права заниматься деятельностью, связанной с управлением транспортными средствами на срок 2 года.
На основании ст. 82 УК РФ отсрочено ФИО1 отбывание наказания в виде лишения свободы до достижения её детьми Б., В., Г., ... года рождения, 14-летнего возраста.
Дополнительное наказание в виде лишения права заниматься деятельностью, связанной с управлением транспортными средствами на срок 2 года подлежит самостоятельному исполнению.
Срок исполнения дополнительного наказания подлежит исчислению с момента вступления приговора суда в законную силу.
Мера пресечения в отношении ФИО1 в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении подлежит отмене по вступлении приговора суда в законную силу.
Разрешена судьба вещественных доказательств.
Вещественные доказательства: автомобиль «Митсубиси Аутлэндер», с государственным регистрационным номером ...,; автомобильный ключ от указанного автомобиля подлежат возврату законному владельцу.
Взысканы с осужденной ФИО1 процессуальные издержки в размере 25 950 рублей в доход федерального бюджета.
Заслушав доклад судьи Гошиновой Э.И., выступления осужденной ФИО1, адвоката Михайлова П.Д., потерпевшей А.., поддержавших доводы апелляционной жалобы, прокурора Амбаевой И.Д., полагавшей приговор суда оставить без изменения, суд
Приговором суда ФИО1 признана виновной в том, что 29 сентября 2024 года около 16 часов 45 минут в нарушение требований п. 1.5, п. 10.1, п. 2.1.1, п. 2.1.2 Правил дорожного движения РФ, не имея водительского удостоверения, управляя технически исправным автомобилем «Митсубиси Аутлендер», с государственным регистрационным знаком ..., двигаясь со скоростью не менее 57,5 км/ч., на расстоянии около 130 метров от километрового столба с отметкой «172» автомобильной дороги регионального значения «Улан-Удэ – Заиграево – Кижинга – Хоринск» на территории Кижингинского района Республики Бурятия со стороны г. Улан-Удэ в направлении с. Кижинга, совместно с пассажирами Д., А., Е., не пристёгнутыми ремнями безопасности, не в полной мере контролируя дорожную обстановку, вследствие чего выехала за пределы проезжей части и совершила опрокидывание указанного автомобиля, в результате чего пассажиру Е. причинены телесные повреждения: тупая травма живота в виде разрыва правой доли печени, гемоперитонеум 1500 мл., травматический шок, ссадины лица, ссадина тыльной поверхности левой кисти, ссадина 2-го пальца правой кисти. Смерть Е. наступила в медицинском учреждении в 18 часов 12 минут 29 сентября 2024 года от автомобильной, тупой травмы живота в виде разрыва правой доли печени, гемоперитонеума 1500 мл., травматического шока.
Преступление совершено при обстоятельствах, подробно изложенных в описательно-мотивировочной части приговора суда.
В апелляционной жалобе адвокат Михайлов П.Д. в интересах осужденной ФИО1 выражает несогласие с приговором суда вследствие неправильной квалификации, нарушении положений процессуального законодательства, чрезмерной суровости назначенного наказания. Согласно приговору суда, причиной дорожно-транспортного происшествия явилось неправильное управление осужденной транспортным средством, выразившееся в нарушении скоростного режима, тем самым, проявляя преступное легкомыслие, то есть предвидела возможность наступления преступных последствий, в том числе возможность летального исхода. Дорожные условия позволяли указанный режим движения: трасса была свободная, отсутствовали осадки. В связи с чем, ссылка суда на сложные дорожные условия и неправильное избрание скоростного режима, беспочвенны. Выводы суда о соответствии дорожного покрытия ГОСТУ также не выдерживают критики, в материалах уголовного дела отсутствует заключение специалистов о том, что в момент ДТП трасса была пригодна для эксплуатации транспортных средств и на дорожном покрытии, при продолжавшемся ремонте трассы, отсутствовали посторонние предметы, ограничивающие движение, при которых эксплуатация транспортного средства запрещена. При этом, вменяя ФИО1 нарушение п. 10.1 ПДД, орган следствия не привёл данных, в силу которых движение автомобиля со скоростью 57,5 км/час не являлось обоснованным и должно быть учтено водителем, что является предположительным, в деле нет данных, при какой скорости движения управление транспортным средством будет безопасным. При этом дорожные знаки, ограничивающие движение на данном участке дороги, отсутствовали. Согласно п. 10.3 ПДД вне населённых пунктов разрешается движение легковым автомобилям на автомагистралях со скоростью не более 110 км/час. Движение со скоростью 57,5 км/час не выходит за рамки допустимого, что не учтено судом. ФИО1 ранее управляла транспортными средствами, имела необходимые навыки вождения, транспортное средство вела уверенно, к управлению данным автомобилем она освоилась, так как проехала на нём за рулём более 20 км, помех для движения не было, прошла курс обучения транспортными средствами. Доводы суда, что причиной ДТП является отсутствие у неё прав на управление транспортными средствами, не являются правомерными. Ссылка суда на то, что одной из причин получения травматического воздействия Е. является неиспользование им ремня безопасности, бездоказательна. Как следует из выводов СМЭ, вопросы о механизме получения травмы потерпевшим экспертом не освещены, СМЭ не установлено, что при использовании ремня безопасности подобное развитие событий было бы исключено. Основной причиной наступления смерти потерпевшего Е. являются неправильные действия врачебного персонала при его приёме и лечении. Согласно выписке из журнала Кижингинской ЦРБ, Е. поступил в приёмный покой в 17 часов 27 минут, ему одновременно были введены лекарственные средства преднизолон и адреналин, произведён прямой массаж в 17 часов 40 минут после остановки сердечной деятельности, в 18 часов 12 минут пациент скончался. Доводы стороны защиты о ненадлежащем оказании медицинской помощи и её влиянии на смерть Е. суд не принял во внимание. Согласно показаниям фельдшера Ё., она заподозрила у Е. признаки сильного внутреннего кровотечения, в связи с чем, на месте ввела пациенту обезболивающее, сообщила в приёмный покой о необходимости приготовить реанимационное отделение для оперативного вмешательства. Исходя из её показаний, по указанию врача Ж., так как присутствовали симптомы больших внутренних повреждений, у больного было низкое артериальное давление, Е. был введён раствор хлорида натрия и транексамовой кислоты для остановки внутреннего кровотечения, а также преднизолон для поднятия кровяного давления. В 17 часов 40 минут начали производить непрямой массаж сердца, в 18 часов 12 минут Е. скончался. Согласно показаниям врачей Ж., З. И., они не отрицают, что у Е. присутствовали симптомы сильного внутреннего кровотечения, его перевод в реанимационное отделение не состоялся, оперативное вмешательство не было произведено, необходимые исследования в виде рентгенографии, УЗИ, КТ, МРТ или лапоротемии не были применены, ограничились осмотром пациента, к системе кровоснабжения Е. не был подключён. Согласно показаниям врача-хирурга К., он ввиду возраста брюшно-полостные операции не проводит, в Кижингинской ЦРБ он являлся единственным хирургом, когда его вызвали в приёмный покой, там скончался мужчина. Данные показания суд не привёл в приговоре и не учёл их содержание при вынесении обвинительного приговора. Считает, что были нарушены стандарты и программы оказания медицинской помощи Е., при лечении медики применили несовместимые лекарственные средства: преднизолон усиливает противосвёртывающее воздействие антикоагулянтов, что усиливает возможность электролитного обмена, что, по мнению защиты, при открытых ранах печени противопоказано. Кроме того, врачи одновременно с преднизолоном ввели больному адреналин для стабилизации кровообращения, что вообще недопустимо при несовместимости лекарственных средств. Суд, оценивая указанные обстоятельства, оставил их без внимания, не учёл тот факт, что при разрыве печени производится оперативное хирургическое лечение, в противном случае наступает летальный исход из-за обильного кровотечения и развития шокового состояния. При этом врачи не исключали факт обильного внутреннего кровотечения у пациента, но ревизию печени не предпринимали. Более того, были допущены отступления от клинических рекомендаций при оказании медицинской помощи пациенту, как лицу, имеющему открытые раны печени. Согласно указанным рекомендациям, при разрыве печени категорически нельзя проводить закрытый (непрямой) массаж сердца, так как это может привести к резкому внутреннему кровотечению и усугубить травму. При этом не исключено осложнение сердечно-лёгочной реанимации, результатом которой является перелом костей грудной клетки (рёбер). Как указано в медицинских документах, часто это происходит при избыточном давлении руками на грудину пострадавшего, избыточной силе давления либо неверного определения опорной точки расположения рук. Эксперт Л. в судебном заседании не отрицал тот факт, что часть имеющихся повреждений у Е. связана с активным воздействием на внутренние органы со стороны врачебного персонала. Как следует из материалов уголовного дела, при организации приёма и лечения Е. врачебным персоналом Кижингинской ЦРБ были допущены нарушения надлежащего оказания медицинской помощи: из показаний медиков Кижингинской ЦРБ, истории болезни Е., протоколов лечения. Данные дефекты оказания медицинской помощи могли как напрямую, так и опосредственным путём привести к смерти Е., что влияет на квалификацию действий ФИО1 Доводы стороны защиты о необходимости назначения повторной СМЭ для устранения указанных пробелов следствия суд необоснованно отклонил, между тем, установление данных обстоятельств существенно влияет на правовую оценку содеянного. При проведении СМЭ в отношении Е. указанные обстоятельства не были предметом исследования, соответствующие вопросы не были поставлены эксперту, он самостоятельно их не разрешал. Как следует из описательной части медицинского исследования проведённой СМЭ, органом следствия на СМЭ были направлены: постановление о назначении экспертизы, труп Е. и медицинская справка без номера. Что нарушает положения ст. 199 УПК РФ , согласно которой на исследование направляются материалы уголовного дела, необходимые для её производства, в данном случае протоколы лечения, история болезни больного, экспертиза качества лечения и иные материалы уголовного дела, необходимые для принятия объективного решения, правильного установления причинно-следственной связи наступления смерти потерпевшего. Эксперт не оценивал указанные медицинские документы, не принимал в расчёт правомерные действия врачебного персонала при организации лечения больного. Также при недостатке предъявленных документов на исследование, эксперт Л. в нарушение закона не поставил в известность орган следствия о восполнении материалов либо о невозможности принятия обоснованного решения по ним. Таким образом, при проведении экспертного обследования были существенно нарушены правила её проведения, что лишает юридическую силу указанное экспертное заключение. Суд, оставляя без разрешения указанное ходатайство, не учёл, что в уголовном деле фактически отсутствует экспертное заключение и принять правильное правовое решение при указанных обстоятельствах невозможно. Согласно положениям ст. 283 УПК РФ , суд по ходатайству стороны может назначить судебную экспертизу, при этом, поскольку данные обстоятельства имеют существенное значение и не были предметом исследования экспертизы, назначение судебной экспертизы является обязательным. Суд не учёл, что установление причинной связи смерти потерпевшего является юридически значимым обстоятельством, так как влияет на квалификацию содеянного. Суд, отклоняя ходатайство стороны защиты, нарушил принцип состязательности сторон, при этом указанное решение принял без удаления в совещательную комнату. Между тем, согласно положениям ч. 2 ст. 256 УПК РФ , определение или постановление суда о назначении судебной экспертизы выносится в совещательной комнате и излагается в виде отдельного процессуального документа, подписываемого судьёй. Принятие данного решения судьёй на месте в зале судебного заседания является недопустимым, так как нарушает устои правосудия, права и законные интересы подсудимого и способствует принятию необоснованного и немотивированного решения судом. Просит назначить повторную судебно-медицинскую экспертизу, поставить на её разрешение вопросы, изложенные им в ходатайстве, представленном в суд первой инстанции. При назначении наказания ФИО1 судом не принято во внимание наличие смягчающего вину обстоятельства - активное способствование раскрытию преступления. Вопреки доводам суда о том, что применение данного смягчающего вину обстоятельства обусловлено только представлением органам правопорядка неизвестных им сведений, такие активные действия осужденной, установленные судом, в виде оказания помощи потерпевшему непосредственно после ДТП, вызов медицинского персонала, сохранение следов после происшествия, являются основанием для его применения. Просит приговор суда отменить.
Проверив материалы уголовного дела, обсудив доводы апелляционной жалобы, суд апелляционной инстанции приходит к следующим выводам.
Выводы суда о виновности ФИО1 в совершении преступления подтверждаются исследованными в судебном заседании доказательствами, которым судом дана надлежащая оценка, обоснованно признанными допустимыми, относимыми и в своей совокупности достаточными.
В судебном заседании подсудимая ФИО1 вину в совершении преступления признала полностью, показала, что 29 сентября 2024 года около 13 часов с матерью, братом и супругом на арендованной автомашине выехали из г. Улан-Удэ в <...>, за рулём был супруг. Поскольку у супруга начался приступ аритмии, за руль села она, ехала со средней скоростью, не быстро и не поняла, как автомобиль резко развернуло из-за начавшейся «гребёнки», пыталась вывернуть руль, автомашину стало заносить и выбросило на обочину дороги, где они столкнулись с насыпью песка и перевернулись. Она потеряла сознание, когда очнулась, автомашина лежала на правом боку, они с супругом выбили стекло, вышли из машины, она открыла дверь багажника, достала из салона брата, посадила его на землю, он жаловался на боли в грудной клетке, внешне травм не было, была небольшая ссадина. Мать находилась в салоне вниз головой между сидениями, её тоже вытащили через дверь багажника. После чего они с помощью людей, которые остановились помочь, поставили автомобиль на колёса, чтобы посадить брата в салон. Супруг поехал на попутном транспорте до места, где имеется сотовая связь, чтобы позвать сестру и перевезти машину. После приехала скорая помощь, медсестра померила брату давление, поставила укол, их с матерью и братом увезли в «Кижингинскую ЦРБ», брата занесли на носилках в приёмный покой, принесли капельницы, медсестра делала брату массаж сердца. Потом наступила тишина, они снова начали делать массаж сердца, после этого подошёл мужчина - хирург. В приёмном покое находились 3 женщины. 18 мая 2024 года брат разбился на мотоцикле, у него имелись повреждения головы, с 18 мая по 28 сентября 2024 года находился в больнице г. Улан-Удэ. Были ли у него повреждения внутренних органов, не знает. Водительских прав у неё нет, ранее автомобилем управляла, но опыт у неё небольшой, ездила только по асфальтированной дороге. Она знала, что машину может занести на грунтовой дороге, но думала, что справится с управлением, так как скорость была небольшая. Согласна с выводами автотехнической экспертизы и о нарушении ею п. 2.1.2, п. 10.1 ПДД РФ.
В обоснование своих выводов суд правильно сослался на оглашённые показания ФИО1, данные ею в ходе предварительного следствия, о том, что водительского удостоверения не имеет, не получала, начала обучаться на водительских курсах в сентябре 2024 года, имеет навыки вождения около 2 лет. По дороге, на которой произошло ДТП, сама не ездила, не знала указанный участок дороги. 29 сентября 2024 года около 14 часов она с супругом Д., А., братом Е. выехали из г. Улан-Удэ в <...>, за рулём был супруг. У супруга началась аритмия, ей пришлось пересесть за руль. Мать и брат сидели на задних пассажирских сидениях, спали. Супруг пересел на переднее пассажирское сиденье и уснул. Пристёгнута была лишь она. Она управляла автомобилем «Mитсубиси Аутлендер» со скоростью около 70-80 км. в час. Подъезжая к перекрёстку с. Орот, она не ожидала, что состояние дороги резко изменится на «гребёнку», так как ранее 20 км. она ездила по ровной, асфальтированной дороге. Заехав на данный участок дороги, машину резко занесло, она пыталась удержать руль, но их продолжало заносить, в результате опрокинуло машину около 2 раз. Когда она пришла в себя, супруг сказал, чтобы она выбила лобовое стекло, стекло разбилось, они выбрались из автомобиля, она открыла багажник автомобиля, начала доставать брата и мать. Она посадила брата на землю, он говорил, что ему плохо, указывая на грудную клетку. Из видимых повреждений она видела лишь небольшую ссадину в области головы, откуда были кровоподтёки. Остановились несколько машин, помогли поставить автомобиль на колёса, она посадила брата на заднее пассажирское сидение. Супруг поехал на территорию, откуда можно поймать связь. Спустя минут 20 приехала скорая помощь, медсестра померила давление брату. Мать жаловалась на бок, супруг был здоров. Они с матерью, братом на носилках направились в больницу с. Кижинга. Супруг Д. остался на месте ДТП ждать сотрудников полиции. В больнице брата сразу увезли в кабинет скорой помощи. Они оставались в коридоре, слышала, как они пытались ему сделать прямой массаж сердца. Спустя некоторое время им сообщили, что брат скончался.
Оснований не доверять оглашённым показаниям ФИО1 в части, не противоречащей другим доказательствам по делу, а также полагать, что она оговорила себя, не имеется. Она допрошена в присутствии адвоката, ей были разъяснены её права, нарушений норм УПК РФ при её допросе не допущено. В судебном заседании оглашённые показания подсудимая ФИО1 подтвердила в полном объёме.
Вина ФИО1 в совершении преступления подтверждена показаниями: - потерпевшей А. о том, что 29 сентября 2025 года с дочерью и зятем повезли сына на арендованной машине из г. Улан-Удэ в <...>. Сына выписали из больницы, ранее он попал в ДТП на мотоцикле, получил травму головы, 2 месяца лежал в коме. Сын на боли в животе и груди не жаловался. За рулём сидел зять, на переднем пассажирском сидении – дочь, она с сыном на заднем пассажирском сидении, она уснула. Когда проснулась, за рулём сидела дочь ФИО1, зять на переднем пассажирском сидении. Дочь просила зятя сесть за руль, однако он сказал, что ей надо учиться ездить. В какой-то момент дочь заехала в кювет, когда очнулась, автомашина лежала на левом боку. Их вытащили через дверь багажника, сын жаловался на боли в животе. Затем приехала скорая помощь, сына положили на носилки, но он не мог лежать, в машине скорой помощи сына пристегнули ремнями. Их увезли в больницу с. Кижинга. В приёмном покое сына положили на стол. Они с дочерью стояли в коридоре. В приёмном покое находились 2 медсестры, хирург пришёл после и сообщил им о смерти сына. К ФИО1 претензий к ней не имеет, она принесла ей извинения, возместила ущерб, помогает ей по хозяйству; - свидетеля врача-хирурга К. о том, что 29 сентября 2024 года в приёмном покое ЦРБ скончался мужчина, был доставлен в крайне тяжёлом состоянии, с диагнозом: ЧМТ, ушиб, тупая травма живота, находился в бессознательном состоянии. Разрыв внутренних органов - тяжёлая и несовместимая с жизнью травма, тем более разрыв печени. В момент доставления больного он находился в приёмном покое, осмотрел его; - свидетелей водителя СМП М., фельдшера СМП Ё. о том, что около 16 часов 50 минут 29 сентября 2024 года они выехали на место ДТП. В районе 177-го километра автодороги они увидели встречный автомобиль, из которого вышел мужчина и пояснил, что на дороге в районе отворота на у. Орот произошло опрокидывание автомобиля, сильно пострадал брат его жены. Д. сел в автомобиль скорой помощи и поехал с ними на место ДТП. Со слов Д., автомобилем, который попал в ДТП, управляла его жена, не справилась с управлением на грунтовой дороге, произошло опрокидывание. Они подъехали к месту, где стоял повреждённый автомобиль, там находились А., её дочь А.Н.. Из салона вышел Е. и пошёл в их направлении самостоятельно, фельдшер Ё. крикнула, чтобы он не ходил, М. и Д. на носилках перенесли Е. в автомобиль скорой помощи. Фельдшер Ё. села в салон с пострадавшим Е., а А. и её дочь сели на переднее сидение рядом с М. Д. остался на месте дожидаться сотрудников ДПС. Фельдшер Ё. померила Е. давление, поставила обезболивающий укол, подключила систему, видимые телесные повреждения отсутствовали, Е. находился в шоковом состоянии, у него началось беспокойство, пытался встать, состояние его ухудшалось. Они приехали в приёмный покой около 17 часов 27 минут, занесли Е. на носилках, там уже находились хирург К., медсестра И., дежурный врач Ж. Почти сразу Е. в приёмном покое потерял сознание, через полчаса он скончался от полученных травм, не приходя в сознание; - свидетелей врача-реаниматолога Н., дежурного врача Ж., медицинской сестры приёмного покоя И. о том, что 29 сентября 2024 года около 17 часов 30 минут с ДТП привезли мужчину в тяжёлом состоянии, после доставления он сразу потерял сознание. У мужчины были предположительно ЗЧМТ, ушиб грудной клетки, шок 3-й степени, предположительно, сильное внутреннее кровотечение. Дежурный врач Ж. успела спросить имя, измерить давление и сатурацию, с хирургом К. стали проводить реанимационные мероприятия, пострадавший не приходил в сознание. По указанию врача и хирурга ему внутривенно были поставлены 2 системы раствора хлорида натрия и преднизолона, раствор хлорида натрия и транексамовой кислоты для остановки внутреннего кровотечения. Однако низкое давление у пострадавшего от проведённых мероприятий не повысилось, в 17 часов 40 минут 29 сентября 2024 года у него произошла остановка сердца. Врач З. и фельдшер Ё. поочерёдно стали производить реанимационные мероприятия, то есть непрямой массаж сердца, делать искусственную вентиляцию лёгких, для «запуска» сердца был введён внутривенно адреналин по 1 мл каждые 4-5 минут и одномоментно преднизолон для поднятия кровяного давления. Однако состояние Е. не улучшалось, в 18 часов 12 минут 29 сентября 2024 года была констатирована смерть. Е. была оказана своевременная медицинская помощь, с учётом времени доставления, реанимационные мероприятия проводились согласно схеме расширенной сердечно-лёгочной реанимации с применением лекарственных средств. По заключению СМЭ от 30 сентября 2024 года в результате ДТП у Е. была тяжёлая травма с разрывом печени с обильным кровотечением, что привело к геморрагическому шоку и последующей остановке сердца; - свидетеля Д. о том, что 26 сентября 2024 года у О. арендовал автомашину «Mитсубиси Аутлендер», с государственным регистрационным номером .... 29 сентября 2024 года около 14 часов с тёщей П., его супругой Е., её братом Е. выехали из г. Улан-Удэ в <...>. За рулём машины был он. По дороге, зная, что у его супруги нет водительского удостоверения, но она имеет опыт вождения, передал управление супруге и уснул. Он проснулся от того, что машину начало заносить в разные стороны и после резко опрокинуло, они выбили переднее лобовое стекло, вышли с супругой, начали помогать выбраться из машины А. и Е. Е. вышел, сказал, что ничего не болит, спустя время начал указывать на грудную клетку и говорить, что ему плохо. Приехала скорая помощь и забрала супругу ФИО1, А. и Е., он остался ждать сотрудников полиции. После ему позвонила супруга и сообщила о смерти брата Е. в Кижингинской ЦРБ; - свидетелей Р., ФИО2 о том, что 29 сентября 2024 года около 17 часов 40 минут принимали участие в качестве понятых при осмотре места происшествия, было установлено, что автомобиль опрокинуло, когда он направлялся из г. Улан-Удэ в с. Кижинга. Сотрудники полиции составили схему ДТП, произвели замеры при помощи рулетки. На месте происшествия они не видели водителя автомобиля, был пассажир; - сотрудников ДПС С., Т. о том, что 29 сентября 2024 года около 17 часов они прибыли на место ДТП на 173 км. автомобильной дороги «Улан-Удэ-Заиграево-Кижинга-Хоринск», где был один Д., который пояснил, что был пассажиром автомобиля «Митсубиси Аутлендер», с госномером ..., водителем была супруга ФИО1, их занесло и ФИО1 совершила опрокидывание. В результате опрокидывания пострадал Е., который был в тяжёлом состоянии. Следователь У. составила протокол ОМП, Т. составил схему, где было зафиксировано расположение транспортного средства, место опрокидывания, иная обстановка. Осколки от транспортного средства были зафиксированы на фотографиях, которые были сделаны следователем. При составлении схемы ДТП Т. были зафиксированы следы юза и их длина. После они выехали в ЦРБ, где водитель автомобиля ФИО1 пояснила, что у неё нет водительского удостоверения, начала проходить обучение. Повреждённый автомобиль перевезли на территорию ООО «Данак» с. Кижинга, при буксировании управлял указанным повреждённым автомобилем, рулевое управление, тормозная система были исправными; - эксперта Л. о том, что проводил СМЭ по уголовному делу. Смерть Е. наступила от автомобильной, тупой травмы живота в виде разрыва правой доли печени, гемоперитонеума 1500 мл., травматического шока. Биологическая смерть констатирована 29 сентября 2024 года в 18 часов 12 минут. Ему на исследование были представлены постановление следователя, справка ЦРБ и труп. За 12 минут поставить диагноз пациенту невозможно в виду необходимости получения анамнеза, осмотра, лабораторных, инструментальных исследований. На момент доставления пациента и проведения осмотра невозможно сразу определить, какой именно внутренний орган повреждён. Во время реанимационных действий диагностику не проводят. Для того, чтобы провести операцию, необходимо поставить предварительный диагноз. Исходя из документации, после клинической смерти (отсутствие сердцебиения) врачи пытались реанимировать пациента в течение 30 минут и только после этого констатировали биологическую смерть. При проведении массажа сердца возможны переломы рёбер, но эти повреждения оценке СМЭ не подлежали. В данном случае имели место переломы 3,4,5 рёбер слева, то есть на уровне грудной клетки, что характерно при проведении реанимационных мероприятий.
Показания указанных лиц устанавливают одни и те же фактические обстоятельства совершённого ФИО1 преступления, не имеют противоречий, согласуются между собой и с другими доказательствами по делу: - рапортами дежурного ОП по Кижингинскому району от 29 сентября 2024 года о поступлении телефонных сообщений из ГАУЗ «Кижингинская ЦРБ» о том, что на автомобильной дороге «Улан-Удэ-Кижинга», на отвороте в у. Орот произошло ДТП, со слов очевидца, машина перевернулась, в приёмный покой доставлен с телесными повреждениями Е., который скончался в приёмном покое, в приёмный покой обратились с телесными повреждениями А., ФИО1, Д.; - справкой ИАЗ ОГИБДД МО МВД России «Хоринский» о том, что по базе данных ФИС ГИБДД-М, ФИО1 (А.Н.) А.Н. водительское удостоверение на право управления транспортными средствами не имеет; - протоколом осмотра места происшествия 29 сентября 2024 года -участка местности на 173-м километре автомобильной дороги «Улан-Удэ- Заиграево-Кижинга-Хоринск», за пределами проезжей части обнаружен автомобиль марки «Mитсубиси Аутлендер», с государственным регистрационным знаком ..., с деформированным кузовом, со следами опрокидывания. Место опрокидывания автомобиля находится на расстоянии около 130 м. от километрового столба с отметкой «172» указанной автомобильной дороги со стороны г. Улан-Удэ в направлении с. Кижинга и на расстоянии 2,57 метра от правого края проезжей части того же направления движения. На месте происшествия обнаружен след юза общей длиной 19,25 метра. В ходе осмотра изъяты указанный автомобиль, автомобильный ключ с брелком сигнализации, фототаблица, схема; - протоколом осмотра от 3 октября 2024 года автомобильного ключа в неработоспособном состоянии, автомобиля марки «Mитсубиси Аутлендер», с знаком ..., имеет видимые повреждения: частичная деформация правой стороны кузова и крыши кузова автомобиля, отсутствует стекло в левой двери переднего пассажирского сидения, в дверях правого переднего водительского, пассажирского сидений, разбито боковое стекло багажника. Передний бампер частично деформирован, разбито лобовое стекло, отсутствует салонное зеркало заднего вида, на поверхности задней панели у ручки и на поверхности стекла, с внутренней стороны правого пассажирского сидения имеются пятна бурого цвета, отсутствуют зеркала заднего вида с левой и правой стороны. Рулевое управление, тормозная система автомобиля исправны, расширительный бачок и тормозной цилиндр повреждений не имеют. При нажатии на тормозную педаль не проваливается до упора. Колёса автомобиля на вид технически исправны, шины в накачанном состоянии, давление шин в норме; - заключением СМЭ № 120-2024 от 9 декабря 2024 года, согласно которому у А. обнаружены телесные повреждения: ушиб мягких тканей грудной клетки справа, ушиб мягких тканей головы, могли быть получены в результате воздействия твёрдого тупого предмета или удара о таковой, каковыми могли быть выступающие части салона автомобиля, так и дорожное покрытие в момент ДТП. Повреждения могут соответствовать сроку и обстоятельствам, указанным в постановлении, и по своим свойствам в совокупности, так как имеют единый механизм образования повреждений, расцениваются, как не причинившие вред здоровью человека, характерны как для пассажира, так и для водителя; - заключением СМЭ № 121-2024 от 9 декабря 2024, согласно которому у Д. какие-либо телесные повреждения не обнаружены; - заключением СМЭ № 38-2024 от 10 октября 2024 года, согласно которому при исследовании трупа Е. обнаружены следующие телесные повреждения: Тупая травма живота в виде разрыва правой доли печени. Гемоперитонеум 1500 мл. Травматический шок. Ссадины лица, ссадина тыльной поверхности левой кисти, ссадина 2-го пальца правой кисти. Все обнаруженные повреждения одной давности, причинены твёрдым тупым предметом или ударе о таковой, каковыми могли быть выступающие части салона транспортного средства, так и дорожное покрытие в момент дорожно-транспортного происшествия, могли быть получены в срок и при обстоятельствах, указанных в постановлении, и в совокупности, так как имеют один механизм образования, расцениваются, как причинившие тяжкий вред здоровью по признаку опасности для жизни, в данном случае приведшие к смерти. Вышеуказанные телесные повреждения, учитывая локализацию, механизм образования, характерны как для водителя, так и для пассажира транспортного средства в момент ДТП. Смерть Е. наступила от автомобильной, тупой травмы живота в виде разрыва правой доли печени, гемоперитонеума 1500 мл., травматического шока. По данным медицинской справки без номера, выданной ГАУЗ «Кижингинская ЦРБ» 4 октября 2024 года на имя Е., биологическая смерть констатирована 29 сентября 2024 года в 18 часов 12 минут; - заключением эксперта № 468/1-1-13.1; 468/1-1-13.1 от 25 июня 2025 года, согласно которому следу юза длиной 19,25 м. в данных дорожных условиях соответствует скорость движения автомобиля «Mитсубиси Аутлендер» около 57,5 км/ч. А так как автомобиль «Mитсубиси Аутлендер» был остановлен в результате опрокидывания, поэтому в данной дорожной ситуации скорость движения автомобиля «Mитсубиси Аутлендер» была более 57 км./ч, на сколько более, экспертным путём решить не представляется возможным. Рулевое управление автомобиля «Mитсубиси Аутлендер», государственный регистрационный номер ..., до момента опрокидывания было работоспособно. Перед ДТП рабочая тормозная система автомобиля «Mитсубиси Аутлендер» до момента опрокидывания была работоспособна. В данной дорожной ситуации предотвращения столкновения у водителя автомобиля «Mитсубиси Аутлендер» ФИО1 зависела не от технической возможности, а от своевременного выполнения ею требований п. 10.1 Правил дорожного движения РФ. В данной дорожной ситуации водитель автомобиля «Mитсубиси Аутлендер» ФИО1 должна была руководствоваться требованием п. 10.1 Правил дорожного движения РФ. В действиях водителя ФИО1 усматриваются несоответствия вышеуказанного требования пункта и находятся в причинной связи с опрокидыванием.
Исследованная судом совокупность доказательств отвечает критериям допустимости и относимости, на основании которых суд обоснованно признал ФИО1 виновной в совершении указанного преступления.
Действия ФИО1 судом правильно квалифицированы по п. «в» ч. 4 ст. 264 УК РФ , как нарушение лицом, управляющим автомобилем, правил дорожного движения, повлекшее по неосторожности смерть человека, если оно совершено лицом, не имеющим права управления транспортными средствами.
Фактические обстоятельства совершённого ФИО1 преступления судом первой инстанции установлены верно, полностью нашли своё подтверждение показаниями самой осужденной ФИО1, свидетелей Д., А. фельдшера Ё., врачей К. З., Ж., медсестры И., заключением эксперта о причине смерти потерпевшего Е., заключением автотехнической экспертизы. Оснований не доверять показаниям указанных лиц, заключениям экспертов у суда не имелось, наличие оговора со стороны свидетелей суд объективно не усмотрел.
Доводы апелляционной жалобы адвоката, оспаривающие виновность ФИО1 в совершении преступления, аналогичны тем, что были заявлены в суде первой инстанции, направлены на переоценку доказательств по уголовному делу, которые судом объективно и верно оценены, фактические обстоятельства дела установлены правильно, все доводы и версии, выдвинутые стороной защиты, проверены, проведённым судебным разбирательством не подтвердились.
Доказанность вины осужденной в произошедшем дорожно-транспортном происшествии вследствие нарушения ею требований п. 1.5, п. 10.1, п. 2.1.1, п. 2.1.2. Правил дорожного движения РФ, при управлении ею автомобилем без водительского удостоверения, в связи с отсутствием у неё навыков управления автомобилем, с учётом выезда на грунтовое покрытие дороги с дорожной неровностью в виде «гребёнки», избрания неверного скоростного режима, который не позволил ей обеспечить постоянный контроль за движением автомобиля, в связи с чем, автомобиль в неуправляемом состоянии заноса выехал за пределы проезжей части с дальнейшим опрокидыванием, нашла своё полное подтверждение приведёнными доказательствами. Преступные действия ФИО1 и наступившие последствия в виде причинения пассажиру Ф. тяжких телесных повреждений, от которых он впоследствии скончался, находятся в прямой причинно-следственной связи.
Доводы апелляционной жалобы о том, что ФИО1 управляла автомобилем со скоростью 57,5 км/ч, не выходящей за рамки допустимого, несостоятельны, согласно заключению автотехнической экспертизы, установлено, что следу юза длиной 19,25 м. в данных дорожных условиях соответствует скорость движения автомобиля «Mитсубиси Аутлендер» около 57,5 км/ч.. а поскольку автомобиль был остановлен в результате опрокидывания, в данной дорожной ситуации скорость его движения была более 57 км./ч, на сколько более, экспертным путём решить не представилось возможным. В данной дорожной ситуации предотвращение столкновения у водителя автомобиля ФИО1 зависела от своевременного выполнения ею требований п. 10.1 ПДД. В действиях водителя ФИО1 усматриваются несоответствия вышеуказанного требования пункта и находятся в причинной связи с опрокидыванием. Из показаний ФИО1 следует, что она двигалась со скоростью около 70-80 км/ч.
Между тем, органом следствия ФИО1 не вменялось нарушение скоростного режима.
При этом, вопреки жалобе, не имело какого-либо значения в данной дорожной ситуации наличие свободной трассы, отсутствие осадков.
Вопреки необоснованным доводам адвоката, оснований полагать о том, что проезжая часть в месте, где ФИО1 совершила дорожно-транспортное происшествие, была не пригодна для эксплуатации, не имеется.
Утверждения адвоката о том, что ФИО1 ранее управляла транспортными средствами, имела навыки вождения, автомобиль вела уверенно, проехала за рулём данного автомобиля более 20 км, противоречат требованиям Правил дорожного движения РФ, поскольку водительского удостоверения у ФИО1 не имеется, в связи с чем, ни при каких обстоятельствах она не имела права садиться за управление автомобилем. А доводы адвоката о том, что ФИО1 прошла курс обучения транспортными средствами, заявлены голословно, из показаний самой ФИО1 следует, что она стала обучаться на водительских курсах лишь в сентябре, то есть в то время, когда совершила данное дорожно-транспортное происшествие.
Доводы адвоката о неправильных действиях сотрудников больницы при приёме и лечении Е., о том, что врач-хирург К. явился в приёмный покой после того, как скончался Е., нарушении стандартов и программ оказания медицинской помощи, клинических рекомендаций, применении при лечении несовместимых лекарственных средств, являются домыслами, заявлены в целях избежать ФИО1 уголовной ответственности за содеянное и фактически обвинить невиновных лиц. Медицинская помощь поступившему в Кижингинскую ЦРБ после произошедшего дорожно-транспортного происшествия Е. оказана надлежащим образом, экспертом установлено, что смерть потерпевшего наступила вследствие полученной тупой автомобильной травмы в виде разрыва правой доли печени, гемоперитонеума 1 500 мл., травматического шока.
Вопреки доводам апелляционной жалобы, суд первой инстанции законно и обоснованно отказал стороне защиты в назначении повторной судебно-медицинской экспертизы трупа потерпевшего Е., поскольку проведённая в ходе предварительного следствия экспертиза является ясной, полной, сомнений не вызывает, в том числе в части причины смерти Е.., а именно от автомобильной травмы. Вопреки позиции адвоката, никаких нарушений при назначении и проведении судебно-медицинской экспертизы в отношении Е. не допущено.
В приговоре судом приведены мотивы принятого решения, оснований сомневаться в их правильности не имеется. Суд первой инстанции указал, почему одни доказательства он признал достоверными и положил в основу приговора, а другие подверг сомнению. Доказательства, на которых основан приговор, отвечают требованиям допустимости и сомнений в законности их получения не вызывают.
Заявленные сторонами ходатайства разрешены в соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона, принятые судом по ним решения надлежаще мотивированы.
Не основаны на законе доводы апелляционной жалобы о том, что суд по заявленному стороной защиты ходатайству о назначении повторной судебно-медицинской экспертизы трупа Е. принял решение об отказе в его удовлетворении, не удаляясь в совещательную комнату, поскольку уголовно-процессуальным законом предусмотрено удаление суда в совещательную комнату для вынесения постановления, определения о назначении экспертизы, отказ в удовлетворении ходатайства сторон о назначении какой-либо экспертизы суд принимает, совещаясь на месте, без удаления в совещательную комнату.
Иные доводы апелляционных жалоб являются не существенными, поскольку не влияют на правильность выводов суда о доказанности вины ФИО1 в совершении указанного преступления.
Каких-либо нарушений уголовно-процессуального закона, права на защиту ФИО1 не допущено. Судебное разбирательство судом проведено на основе равноправия и состязательности сторон.
При назначении наказания судом учтены характер и степень общественной опасности совершённого преступления, данные о личности осужденной, смягчающие наказание обстоятельства, отсутствие отягчающих обстоятельств, влияние назначенного наказания на исправление осужденной и на условия её жизни и её семьи.
Смягчающими ФИО1 наказание обстоятельствами суд обоснованно признал полное признание вины и раскаяние в содеянном в ходе предварительного расследования и в суде, дачу подробных признательных показаний об обстоятельствах совершённого преступления, оказание помощи потерпевшему непосредственно после совершения преступления, добровольное возмещение ущерба, причинённого в результате преступления, иные действия, направленные на заглаживание вреда потерпевшей, принесение извинений, отсутствие претензий у потерпевшей, её мнение о смягчении наказания, наличие на иждивении малолетних детей, матери и тёти, нуждающихся в связи с болезнью в уходе, оказание им помощи, положительные характеристики, болезненное состояние её здоровья и близких родственников.
Иных, подлежащих обязательному учёту смягчающих обстоятельств, не установлено.
Вопреки доводам апелляционной жалобы, суд верно не нашёл оснований для признания смягчающим наказание обстоятельством активное способствование раскрытию и расследованию преступления, поскольку какой-либо информации, имеющей значение для расследования совершённого преступления, ФИО1 органу следствия не предоставлено, преступление ею совершено в присутствии свидетелей.
Доводы апелляционной жалобы о том, что оказание помощи потерпевшему непосредственно после ДТП, вызов медицинского персонала, являются основанием для их признания активным способствованием ФИО1 раскрытию преступления, не основаны на законе.
Согласно п. «и» ч. 1 ст. 61 УК РФ смягчающими обстоятельствами признаются: явка с повинной, активное способствование раскрытию и расследованию преступления, изобличению и уголовному преследованию других соучастников преступления, розыску имущества, добытого в результате преступления.
Перечисленные адвокатом обстоятельства, предусмотренные п. «к» ч. 1 ст. 61 УК РФ , то есть оказание медицинской и иной помощи потерпевшему непосредственно после совершения преступления, добровольное возмещение имущественного ущерба и морального вреда, причинённых в результате преступления, иные действия, направленные на заглаживание вреда, причинённого потерпевшему, судом признаны смягчающими наказание ФИО1 и послужили основанием для применения положений ч. 1 ст. 62 УК РФ при назначении ей наказания.
Суд обсудил и обоснованно не нашёл оснований для применения положений ч. 6 ст. 15 , ч. 2 ст. 53.1 , ст. 64 , ст. 73 УК РФ .
Принятое судом решение о назначении ФИО1 наказания в виде реального лишения свободы с обязательным дополнительным видом наказания, с применением положений ч. 1 ст. 62 УК РФ , надлежаще мотивировано, с учётом характера и степени общественной опасности совершённого преступления, личности осужденной, для достижения целей наказания, восстановления социальной справедливости, исправления осужденной и предупреждения совершения ею новых преступлений.
Назначенное ФИО1 наказание соразмерно содеянному, справедливое, оснований для его смягчения не имеется.
Вид исправительного учреждения осужденной определён верно, в соответствии с требованиями п. «а» ч. 1 ст. 58 УК РФ , в колонии-поселении.
Вместе с тем, судом обоснованно применены к осужденной ФИО1 положения ч. 1 ст. 82 УК РФ об отсрочке реального отбывания наказания в виде лишения свободы до достижения её тремя малолетними детьми, ... года рождения, четырнадцатилетнего возраста, с учётом данных о её личности, совокупности смягчающих обстоятельств.
Нарушений, влекущих отмену приговора суда, не допущено.
Доводы апелляционной жалобы адвоката являются несостоятельными, удовлетворению не подлежат.
На основании изложенного, руководствуясь ст. ст. 389.13 . 389.20 , 389.28 УПК РФ , суд
Приговор Хоринского районного суда Республики Бурятия от 7 ноября 2025 года в отношении ФИО1 оставить без изменения, апелляционную жалобу (основную и дополнительную) адвоката Михайлова П.Д. в интересах ФИО1 без удовлетворения.
Апелляционное определение может быть обжаловано в Восьмой кассационный суд общей юрисдикции в течение шести месяцев со дня вступления в законную силу приговора суда. Осужденная вправе ходатайствовать об участии в рассмотрении уголовного дела судом кассационной инстанции.
Председательствующий Судьи Суд: Верховный Суд Республики Бурятия (Республика Бурятия) (подробнее) Судьи дела: Гошинова Эллина Иосифовна (судья) (подробнее) Судебная практика по: Нарушение правил дорожного движения Судебная практика по применению норм ст. 264, 264.1 УК РФ