Апелляционное постановление № 22-1073/2017 от 20 апреля 2017 г. по делу № 22-1073/2017 Иркутский областной суд (Иркутская область) - Уголовное Судья 1 инстанции – Бутуханов А.В. Номер изъят АПЕЛЛЯЦИОННОЕ
20 апреля 2017 года г. Иркутск Суд апелляционной инстанции Иркутского областного суда в составе председательствующего Кашиной Т.Н., при секретарях Гвоздевской А.А., Борейко М.К., с участием прокурора Лескова А.С., защитников – адвоката Базарова А.Д. и адвоката Кармановой Е.Г., представителя – А., рассмотрев в открытом судебном заседании уголовное дело по апелляционным жалобам (основной и дополнительной) защитника – адвоката Базарова А.Д. на приговор <адрес изъят> от 16 января 2017 года, которым Петрова Н.М., родившаяся Дата изъята в с. <адрес изъят>, гражданка Российской Федерации, проживающая по адресу: <адрес изъят>, с. <адрес изъят>, со средним специальным образованием, не замужняя, детей не имеющая, не работающая, невоеннообязанная, имеющая инвалидность (данные изъяты), не судимая, осуждена: по ч. 3 ст. 264 УК РФ (в редакции Федерального закона № 528-ФЗ от 31 декабря 2014 года) к лишению свободы сроком на 1 год, с лишением права заниматься деятельностью по управлению транспортными средствами на срок 1 год, в соответствии со ст. 73 УК РФ , назначенное наказание в виде лишения свободы постановлено считать условным с испытательным сроком 2 года с возложением обязанностей: встать на учёт в уголовно-исполнительную инспекцию, в период испытательного срока не менять постоянного места жительства без уведомления этого органа, проходить в нём ежемесячную регистрацию.
На основании п. «б» ч. 1 ст. 78 УК РФ , в связи с истечением срока давности привлечения к уголовной ответственности Петрова Н.М. от назначенного ей наказания освобождена.
Мера пресечения Петровой Н.М. в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении до вступления приговора в законную силу оставлена без изменения.
Решен вопрос о вещественных доказательствах.
Процессуальные издержки в виде оплаты услуг адвоката отнесены за счёт средств федерального бюджета.
Заслушав выступления защитников – адвоката Базарова А.Д. и адвоката Кармановой Е.Г., представителя А., поддержавших доводы апелляционных жалоб (основной и дополнительной), возражения прокурора Лескова А.С., полагавшего приговор законным и обоснованным, суд апелляционной инстанции
Приговором <адрес изъят> от 16 января 2017 года Петрова Н.М. признана виновной и осуждена за нарушение правил дорожного движения при управлении автомобилем, повлекшее по неосторожности смерть человека.
Преступление совершено 19 июня 2010 года в <адрес изъят><адрес изъят>, при обстоятельствах, изложенных в приговоре.
В апелляционной жалобе (основной и дополнительной) защитник – адвокат Базаров А.Д., действующий в интересах ФИО1 выражает несогласие с приговором суда, считает его незаконным, необоснованным, вынесенным с нарушением фундаментальных основ уголовного судопроизводства, в том числе, принципа презумпции невиновности обвиняемой, с существенным нарушением уголовно-процессуального закона.
Обосновывая свои доводы, указывает на недопустимость восполнения полноты предварительного следствия в части получения доказательств вины ФИО1 при возращении дела в порядке, предусмотренном ст. 237 УПК РФ . Не соглашаясь с выводами суда, в данной части, высказывается о наличии противоречий требованиям закона, в том числе положениям статей 6 и 79 (части 2 и 5) Федерального Конституционного Закона «О Конституционном Суде РФ», пунктов 3, 4 Постановлений Конституционного Суда РФ от 8 декабря 2003 года № 18-П, от 20 апреля 1999 года № 7-П и Определения Конституционного Суда РФ от 7 июня 2011 года № 843-О-0.
Ссылается на Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 22 декабря 2009 года № 28, от 9 декабря 2008 года № 25, а также на решения по конкретным уголовным делам. Полагает, что следственные действия, проведенные после возвращения дела в порядке ст. 237 УПК РФ направлены на доказывание вины ФИО1, то есть на восполнение неполноты предварительного следствия.
Считает, что ФИО1 не могла управлять чужим автомобилем, поскольку с В. она не знакома, у неё не было права управления чужим автомобилем, она не вписана в свидетельство об ОСАГО и при себе у неё не было водительского удостоверения. ФИО1 характеризуется положительно, правил дорожного движения никогда не нарушала. Кроме того, из показаний Г. следует, что её супруг – В. управление своим автомобилем никому не доверял.
Указывает на отсутствие объективных доказательств, свидетельствующих о виновности ФИО1 в инкриминируемом ей преступлении. Приводит результаты назначенных и проведенных по делу экспертиз, в том числе, комплексной «дополнительной (повторной)» медико-автотехнической экспертизы от 9 июня 2015 года, повторной комплексной судебной медико-автотехнической экспертизы Номер изъят, Номер изъят от 18 февраля 2016 года, автотехнической экспертизы Номер изъят от 18 марта 2016 года.
Кроме того, указывает на наличие в показаниях свидетелей Д., Ж., Е., З., М. не устранимых противоречий, которые судом не оценены и в описательно-мотивировочной части приговора не отражены.
Анализируя показания свидетеля Д. (том 1 л.д.51-53, том 2 л.д.113-114, 170,том 4 л.д.87-89), являющегося участником дорожно-транспортного происшествия, высказывается о его заинтересованности в исходе дела. Указывает на наличие противоречий относительно расстояния, на котором он увидел встречный автомобиль и полагает, что при описанных обстоятельствах невозможно разглядеть цвет автомобиля и того кто находился за рулем. Обращает внимание на наличие противоречий относительно длины следов юза.
Анализируя показания свидетеля Ж. (том 2 л.д.171-173, протокол судебного заседания от 4 августа 2016 года л.д.87-88) указывает на наличие противоречий в части того были ли пристёгнуты ремнями безопасности пострадавшие.
Полагает, что свидетели обвинения не являлись очевидцами дорожно-транспортного происшествия, не видели, кто управлял автомобилем. По причине отсутствия у них специальных познаний они не могут пояснить произошедшие произвольные инерционные движения тел водителя и пассажира, не пристегнутых ремнями безопасности во время аварийной ситуации и в результате ДТП. Считает, что свидетели обвинения дают показания лишь относительно местоположения людей в салоне автомобиля после дорожно-транспортного происшествия.
Противоречия в показания свидетеля Е. в судебном заседании не устранены, поскольку он судом не допрошен. Полагает, что свидетель Е. не мог видеть дорожно-транспортного происшествия, так как была ночь, участок трассы не прямой, не освещенный, расстояние до магазина около 150 метров. Его утверждение, что за рулем сидела девушка является неправдивым. Момент столкновения он не видел, только слышал звук удара. Свидетель Е. пояснить положение тел пострадавших в поврежденном автомобиле, кто открыл дверь, и где он находился, когда вытаскивали девушку не смог (т.2 л.д.169-171). Кроме того, обращает внимание, что показания свидетеля Е. в приговоре суда отражены избирательно, в пользу обвинения.
Полагает, что суд принял сторону обвинения относительно того кто находился на водительском сидении.
Иные доказательства противоречащие показаниям свидетелей, в том числе заключения экспертов, показания свидетеля З. и М. не приняты судом во внимание и не опровергнуты стороной обвинения. При этом, доводы стороны защиты о том, что на находившихся в салоне автомобиля действовали силы инерции, от которых они, не пристегнутые ремнями безопасности во время аварийной ситуации и в результате ДТП перемещались, подтверждаются заключениями судебных экспертиз Номер изъят от 12 марта 2013 года (том 2 л.д.191-221), Номер изъят-ПЛ/2013 от 17 октября 2013 года (том 3 л.д.37-64) и Номер изъят, 216-К от 18 февраля 2016 года (том 4 л.д.163-195).
Высказывается о нарушении требований уголовно-процессуального закона выразившихся в невыполнении указаний суда кассационной инстанции. Так, ссылаясь на заключение комплексной медико-автотехнической экспертизы Номер изъят-ПЛ/2013 от 17 октября 2013 года (том 3 л.д.37-74) суд в приговоре не оценил автотехническую часть заключения от 16 мая 2013 года Номер изъят. При наличии сомнений в обоснованности заключений экспертов судом не был решен вопрос о вызове и допросе экспертов для разъяснения имеющихся выводов.
В нарушение статей 17 , 87 , 88 УПК РФ в приговоре судом не оценены исследованные в судебном заседании заключение судебной комплексной медико-автотехнической экспертизы Номер изъят, 216-К от 18 февраля 2016 года и официальное сообщение ФБУ «Сибирского регионального центра судебных экспертиз Министерства юстиции РФ» о невозможности дать экспертного заключения.
Кроме того, судом не оценены показания свидетеля М. о том, что когда он прибыл на место дорожно-транспортного происшествия передняя часть и лобовое стекло легкового автомобиля были целыми, на проезжей части было 4 следа юза – следы юза и торможения. Также не оценены показания свидетеля З., согласно которым тело и голова девушки были зажаты между сиденьями, вытащили ее из автомобиля через заднюю дверь. Она могла сидеть в поврежденном автомобиле рядом с водителем или сзади. Судом оставлено без внимания, что в период описываемых событий свидетель З. сам управлял автомобилем, принимал необходимые меры в помощи людям, лично увез ФИО1 в больницу. Никто из свидетелей по делу и он сам не говорили, что на месте ДТП он был в нетрезвом состоянии.
Считает, что приговор суда основан на предположениях, при наличии неустранимых сомнений в доказанности вины ФИО1 Кроме того, полагает, что в описательно-мотивировочной части приговора необоснованно изменено обвинение, повлекшее нарушение права обвиняемой на защиту.
Указывает, что при не установлении скорости движения автомобиля «Тойота-Алтезза», ФИО1 необоснованно предъявлено обвинение в нарушении абзаца 1 п. 10.1 Правил дорожного движения, что она вела транспортное средство со скоростью, превышающей установленные ограничения, не учитывая при этом интенсивность движения и другие обстоятельства. Необоснованным является обвинение и в том, что ФИО1 допустила занос своего автомобиля, то есть в нарушение п. 8.1 Правил дорожного движения изменила направление движения влево, создавая опасность для движения и помехи другим участникам дорожного движения, так как сам занос не может квалифицироваться как нарушение правил маневрирования и перестроения. Занос движущегося автомобиля является неконтролируемой внезапной ситуацией для водителя, в связи с чем, и обвинение в том, что в момент возникновения выезда на встречную полосу движения в результате неконтролируемого заноса водитель не принял мер к снижению скорости вплоть до остановки, чем нарушил абзаца 2 п. 10.1 ПДД, является необоснованным. Кроме того, из показаний свидетеля М. и заключения автотехнической экспертизы Номер изъят от 19 октября 2010 года следует, что имело место экстренное торможение.
Также полагает, что не установлены траектория, характер движения, процесс сближения автомобилей перед столкновением, то есть механизм дорожно-транспортного происшествия, в связи с чем, невозможно определить наличие либо отсутствие технической возможности у водителя предотвратить столкновение. В схеме дорожно-транспортного происшествия отсутствует характеристика следов юза, их расположение относительно границ проезжей части, не указана принадлежность следов, а в фототаблице к протоколу осмотра места происшествия не просматриваются следы, зафиксированные в протоколе и схеме места ДТП. Считает, что без установления скорости движения и механизма дорожно-транспортного происшествия нельзя высказаться о наличии либо отсутствии технической возможности у водителя предотвратить столкновение и сделать достоверный вывод о нарушении водителем Правил дорожного движения.
Указывает, что в нарушение требований ст. 73 УПК РФ и п. 6 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 09 декабря 2008 года № 25 в обвинительном заключении, не отражено обладал ли водитель технической возможностью избежать ДТП. Вместе с тем, в приговоре судом указано, что ФИО1 могла предотвратить столкновение, то есть суд, самовольно увеличил объем обвинения, хотя не повлиявший на юридическую квалификацию.
Кроме того, вопреки указаниям суда кассационной инстанции, суд не мотивировал в приговоре каким образом пункты 1.4, 9.1 и 2.1.2 Правил дорожного движения с учетом их содержания относятся к действиям, вменённым в вину ФИО1, поэтому обвинение в этой части также является необоснованным.
Полагает, что в приговоре не приведено доказательств подтверждающих наличие причинной связи между указанными нарушениями и наступившими последствиями.
Обвиняемая ФИО1 не допрошена в судебном заседании и в ходе предварительного следствия, в связи с невозможностью ее участия в уголовном судопроизводстве, таким образом, нарушено ее право на защиту и на справедливое судебное разбирательство, она лишена возможности давать показания, задавать вопросы свидетелям, возражать против предъявленного ей обвинения. Обвинительное заключение составлено с использованием показаний ФИО1, данных ею в качестве подозреваемой и обвиняемой, что подтверждает незаконность получения следователем показаний от ФИО1, не способной ввиду болезни давать показания. Данное обстоятельство повлияло на постановление законного приговора.
Также, обращает внимание на то, что предварительное следствие незаконно приостанавливалось по основаниям, не предусмотренным уголовно-процессуальным законом. Вместе с тем, в нарушение положений частей 3 и 6.1 ст. 162 УПК РФ при продлении сроков предварительного следствия 30 июля, 4 августа 2015 года и 11 марта 2016 года (т.4 л.д.48-50, 66-68, 201-204) в срок необоснованно не включено время, в течение которого предварительное следствие приостанавливалось незаконно. По состоянию на 13 апреля 2016 года общий срок предварительного следствия составлял свыше 12 месяцев, в связи с чем, обвинительное заключение составлено за пределами срока предварительного следствия.
Несвоевременное принятие следователем уголовного дела к производству и незаконное приостановление производства предварительного следствия явились причиной нарушения разумного срока уголовного судопроизводства.
Судом были нарушены требования ст. 61 УПК РФ , поскольку судьей Бутухановым А.В. было признано, что следователем по рассматриваемому делу была нарушена процедура предъявления обвинения, предусмотренная ст. 172 УПК РФ . В дальнейшем доводы защиты о нарушении процедуры предъявления обвинения судом не рассмотрены.
В возражениях на апелляционные жалобы защитника – адвоката Базарова А.Д. государственный обвинитель Васильев А.А. высказывается о законности приговора суда, считает, апелляционные жалобы не подлежащими удовлетворению.
В судебном заседании защитники осужденной ФИО1 адвокаты – Базаров А.Д. и Карманова Е.Г., а также представитель А. доводы апелляционных жалоб поддержали в полном объёме, просили их удовлетворить.
Прокурор Лесков А.С., полагал апелляционные жалобы защитника – адвоката Базарова А.Д., не подлежащими удовлетворению. Высказался о законности принятого решения.
Проверив в апелляционном порядке материалы уголовного дела, обсудив доводы апелляционной жалобы (основной и дополнительной), представленных на них возражений, суд апелляционной инстанции приходит к следующим выводам.
Доводы апелляционных жалоб о несоответствии выводов суда с фактическими обстоятельствами дела не нашли своего подтверждения.
Суд первой инстанции пришёл к выводу о виновности ФИО1 в нарушении правил дорожного движения при управлении автомобилем, повлекшие по неосторожности смерть человека.
Вопреки доводам апелляционных жалоб вывод суда о доказанности вины ФИО1 в совершении преступления, за которое она осуждена, уголовно-правовая оценка её действий, соответствует материалам уголовного дела, установлена судом в рамках состязательности, на основании доказательств, полученных в установленном законом порядке, исследованных в судебном заседании с участием сторон доказательств, которым дана оценка с точки зрения относимости, допустимости, достоверности, а в своей совокупности достаточности для постановления обвинительного приговора. При этом, суд мотивировал свои выводы относительного того, почему он признал заслуживающими одни доказательства и отверг другие.
В ходе судебного разбирательства осужденная ФИО1, в связи с наличием признаков органического расстройства личности посттравматического генеза с умеренными изменениями психики и явлениями антеро-ретроградной амнезии, выявленными заключением судебно-психиатрической экспертизы показания не давала.
Доводы апелляционных жалоб защитника осужденной о невиновности ФИО1 в нарушении правил дорожного движения при управлении автомобилем, повлекшие по неосторожности смерть человека аналогичны позиции стороны защиты в судебном заседании. Они обоснованно признаны несостоятельными и отвергнуты, так как опровергаются собранными по делу доказательствами.
Признавая осужденную виновной в совершении преступления при обстоятельствах, установленных в описательно-мотивировочной части приговора, судом приняты во внимание и оценены показания допрошенных лиц, письменные материалы уголовного дела.
Суд первой инстанции обоснованно признал достоверными и положил в основу приговора стабильные показания участника дорожно-транспортного происшествия водителя автомобиля «КАМАЗ-5320» Д., данные, как на первоначальной стадии предварительного расследования, так и в дальнейшем.
Так, из показаний свидетеля Д. следует, что летом 2010 года в ночное время он следовал на автомобиле «КАМАЗ-5320» со стороны деревни <адрес изъят> в сторону поселка <адрес изъят>. Проезжая посёлок <адрес изъят> за 500 метров он увидел автомобиль, направлявшийся со стороны посёлка <адрес изъят> с включенным светом фар. Он стал сбавлять скорость, однако на его полосе движения произошло столкновение. Автомобиль врезался правой стороной, то есть боком в цент его автомашины. С переднего левого пассажирского места он и молодые люди, вытащили парня (В.). Девушку (ФИО1) вытащили через лобовое стекло, при этом её правая нога была чем-то зажата. ФИО1 они погрузили в автомобиль, водитель которого отвёз её в больницу. В. умер на месте дорожно-транспортного происшествия.
Из показаний свидетеля Д., данных им в ходе допроса в качестве свидетеля 1 июля 2010 года, оглашенных в судебном заседании следует, что после дорожно-транспортного происшествия он и еще двое молодых людей подбежали к автомобилю, оказать помощь пострадавшим. На переднем пассажирском сиденье сидел молодой парень (В.), которого они вытащили и положили на землю. С водительской стороны из-за руля они вытащили девушку (ФИО1) (том 1 л.д.51-53).
Аналогичные показания свидетелем Д. были даны и в дальнейшем, в ходе допроса в качестве свидетеля 28 августа 2015 года (том 4 л.д.87-89), а также в судебном заседании 28 августа 2012 года, 15 октября 2012 года (том 2 л.д.113-115, 170). Так, описывая место расположения в салоне автомобиля, находившихся там лиц, свидетель Д. стабильно указывал, что с левой стороны автомобиля на переднем пассажирском сиденье сидел В. в естественной для пассажира позе. На водительском сиденье сидела ФИО1, тело которой было немного завалено налево. Оба они не были пристегнуты ремнями безопасности. Через переднюю пассажирскую дверь они извлекли В.. После приступили к извлечению из автомобиля ФИО1. Выставив разбитое переднее стекло, через проём вытащили ФИО1 Свидетель Ж. показал, что в июне 2010 года в ночное время, находясь с Е. возле магазина «Вояж» он увидел легковой автомобиль, следовавший с большой скоростью примерно 90 км/ч со стороны посёлка <адрес изъят> Он услышал глухой удар и увидел, что произошло дорожно-транспортное происшествие. Подбежав вместе с Е. к автомобилю, он увидел, что на переднем пассажирском сиденье автомобиля сидит парень (Б.), которого они, вытащив, положили на землю. На водительском сиденье сидела девушка (ФИО1), которая была наклонена в левую сторону от руля. Вытащить ФИО1 они не могли, поскольку у нее зацепилась юбка, и правая нога была зажата в педалях. Он залез внутрь автомобиля, Е. и Д. принимали снаружи. Выдавив лобовое стекло, они вытащили ФИО1, которую положили в автомобиль З., чтобы он отвёз её в больницу.
Из оглашенных по ходатайству стороны защиты показаний свидетеля Ж., данных им в ходе допроса в судебном заседании в качестве свидетеля 15 октября 2012 года следует, что после дорожно-транспортного происшествия он открыл левую переднюю дверь автомобиля. На пассажирском сиденье находился В., на водительском месте сидела – ФИО1. Она сидела за рулём и не была зажата между сиденьями. Вытащив В., они положили его на землю, после чего стали вытаскивать ФИО1 (том 2 л.д.171-173).
Из показаний свидетеля Е., оглашенных по ходатайству государственного обвинителя в порядке ч. 1 ст. 281 УПК РФ , суд установил, он совместно с Ж. находился возле магазина «Вояж» когда увидел автомобиль иностранного производства, который выехав на встречную полосу, врезался в «КАМАЗ». Подбежав к автомобилю, они стали оказывать помощь. На переднем пассажирском сиденье сидел молодой парень – В., которого они, вытащив, положили на землю. Затем стали вытаскивать девушку, которая сидела за рулём данного автомобиля (том 1 л.д.55-56).
Аналогичные показания, в части место расположения в салоне автомобиля Е. были даны и в дальнейшем, в судебном заседании, в ходе допроса в качестве свидетеля, проведенного 15 октября 2012 года (том 2 л.д.169-171).
Вопреки доводам апелляционных жалоб, суд не придавал показаниям свидетелей Д., Ж. и Е. преимущественного значения, а оценивал их наряду и в совокупности с другими доказательствами, и положил в основу в той части, которые они не противоречат им.
Исследовав показания данных свидетелей, суд обоснованно признал их достоверными и положил в основу приговора, поскольку они последовательны, согласуются как между собой, так и в совокупности с другими доказательствами, исследованными в судебном заседании. Показания указанных свидетелей не содержат существенных противоречий и взаимоисключающих обстоятельств, в части обстоятельств дорожно-транспортного происшествия, расположения транспортных средств на месте ДТП, нахождения лиц в салоне автомобиля «Тойота-Алтезза», способных повлиять на выводы суда, изложены в приговоре в объёме, достаточном для их правильной оценки. Данных, указывающих об их заинтересованности в исходе дела, вопреки доводам апелляционной жалобы, материалы дела не содержат.
Судом дана оценка расхождениям в показаниях данных свидетелей в части обстоятельств извлечения ФИО1 из салона автомашины. Данные расхождения признаны незначительными, их наличие объяснено субъективным восприятием свидетелем Е. происходящих событий, а также тем обстоятельством, что к моменту допроса свидетеля прошло значительное время.
Оснований для иной оценки показаний свидетелей Д., Ж. и Е. не имеется, поскольку показания указанных свидетелей существенных противоречий не содержат, имеющиеся расхождения не влияют на объем предъявленного обвинения.
Установленные судом обстоятельства о совершении преступлений также подтверждаются показаниями следующих свидетелей и письменными материалами дела.
Свидетель М. суду показал, что он и Н., в связи с исполнением обязанностей инспекторов ГИБДД ОВД <адрес изъят> в 2010 году выехали на место дорожно-транспортного происшествия, расположенное в селе <адрес изъят>, где обнаружили последствия столкновения автомобилей «КАМАЗ» и «Тойота-Алтезза». Н. была составлена схема, он осмотрел автомобиль. Удар пришёлся в правую заднюю часть легкового автомобиля, в переднюю часть «КАМАЗА». У «Тойоты-Альтеза» была деформирована вся задняя часть. На проезжей части было 4 следа юза, которые вели с полосы движения автомобиля «Тойота-Алтезза».
Из показаний свидетеля Н., оглашенных по ходатайству государственного обвинителя в порядке ч. 1 ст. 281 УПК РФ , суд установил, что в связи с исполнением обязанностей инспекторов ГИБДД им была составлена схема места дорожно-транспортного происшествия с участием автомобилей «КАМАЗ» и «Тойота-Алтезза». По следам на дороге было определено, что легковой автомобиль следовал со стороны посёлка <адрес изъят>. Автомобиль шёл юзом, с заносом в правую сторону выехав на встречную полосу, по которой следовал «КАМАЗ», где произошло столкновение. Со слов очевидцев происшедшего им стало известно, что за рулём легкового автомобиля сидела девушка (ФИО1), которая была госпитализирована в больницу. Следов торможения легкового автомобиля не было. Был только след юза дугообразной формы длиной около 40 метров (том 2 л.д.115-116).
Свидетель К. показал, что с его участием был проведен осмотр места происшествия, в ходе которого зафиксировано дорожно-транспортное происшествие с участием автомобилей «КАМАЗ» и «Тойота-Алтезза». По итогам следственного действия составлен протокол, с которым он ознакомлен.
Из показаний свидетеля Л., оглашенных по ходатайству государственного обвинителя в порядке ч. 1 ст. 281 УПК РФ , суд установил, что на место дорожно-транспортного происшествия он приехал, после извлечения пострадавших из легкового автомобиля. В его присутствии был составлен протокол осмотра места происшествия, в котором он расписался (том 2 л.д.115).
Также, на месте дорожно-транспортного происшествия находились свидетели П. и И., которые пояснили, что подошли к месту столкновения автомобилей «КАМАЗ» и «Тойота-Алтезза» после случившегося, в связи с чем, обстоятельства происшедшего им не известны.
Свидетель О. показала, что в 2010 году она работала медсестрой реанимации в <адрес изъят> ЦРБ, когда в тяжелом состоянии после дорожно-транспортного происшествия была доставлена ФИО1. Какие телесные повреждения были у ФИО1 в момент поступления, она не помнит. Последняя была без сознания, ей была проведена операция.
Исследовав показания свидетелей, суд обоснованно признал их достоверными и положил в основу приговора, поскольку они последовательны, согласуются как между собой, так и в совокупности с другими доказательствами, исследованными в судебном заседании. Показания свидетелей не содержат каких-либо существенных противоречий, которые ставили бы их под сомнение. Имеющиеся незначительные неточности не влияют на оценку достоверности сообщённых ими сведений. Данных, указывающих об их заинтересованности в исходе дела, материалы дела не содержат.
Обоснованно в качестве недостоверного доказательства судом признаны показания свидетеля З., который в судебном заседании, как на первоначальной стадии рассмотрения дела (протокол судебного заседания от Дата изъята ), так и в дальнейшем показал, что ФИО1 была зажата между передними сиденьями, вытаскивали её через заднюю дверь.
Оценивая показания данного свидетеля, суд правильно указал, что на место дорожно-транспортного происшествия он приехал после того как Б. вытащили из автомобиля и первоначальное положение ФИО1 в салоне автомобиля было изменено. Соглашается с данной оценкой и суд апелляционной инстанции, основания для переоценки показаний данного свидетеля отсутствуют.
Вина осужденной подтверждается и объективными доказательствами: Телефонограммами, поступившими в ОВД по <адрес изъят>, согласно которым в результате дорожно-транспортного происшествия произошедшего в селе <адрес изъят> погиб один человек, один доставлен в больницу (том 1 л.д.4, 6).
Протоколом осмотра места происшествия, фототаблицей в которых отражено размещение на осматриваемом участке транспортных средств, зафиксировано место столкновения, направление движения транспортных средств, результаты произведенных замеров (том 1 л.д.7-15).
Протоколами осмотра и проверки технического состояния транспортных средств, в ходе которых зафиксированы имеющиеся внешние повреждения автомобилей «КАМАЗ» и «Тойота-Алтезза» (том 1 л.д.16-17).
Протоколами осмотров предметов (том 1 л.д.43-49, 149-156), в ходе которых осмотрены автомобили «КАМАЗ» и «Тойота-Алтезза», отражены имеющиеся повреждения, большая часть которых приходится на заднюю часть автомобиля «Тойота-Алтезза» и с правой стороны. В ходе осмотров салона автомобиля зафиксировано расположение водительского сиденья, которое выдвинуто, слегка наклонено вперед, спинка деформирована справа налево. Переднее пассажирское сиденье автомобиля «Тойота-Алтезза» слегка откинуто назад, подголовник отсутствует и лежит на заднем сиденье.
Вина ФИО1 полностью подтверждается и заключениями судебных экспертиз, проведёнными по делу в установленном законом порядке, объективность выводов, которых сомнений не вызывает.
Так, согласно заключению судебно-медицинской экспертизы Номер изъят от 19 июня 2010 года смерть В. последовала от сочетанной тупой травмы головы, грудной клетки, грудного отдела позвоночника, правой верхней конечности, состоящей из закрытой черепно-мозговой травмы с кровоизлияниями под мягкие мозговые оболочки лобной доли справа и слева, теменной доли справа и слева, субдуральной гематомы всех поверхностей головного мозга (120 гр. крови), тупой травмы грудной клетки с локальным переломом грудины, переломами 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11 ребра справа по лопаточной линии с множественными разрывами ткани правого легкого, кровоизлияниями в прикорневые части легких, гемотораксом справа (2300 мл.), тупой травмы правой верхней конечности с закрытым переломом правой плечевой кости в средней трети, закрытой тупой травмы грудного отдела позвоночника с полным разрывом межпозвоночных дисков между 3 и 4 грудным позвонком с полным разрывом спинного мозга в этой зоне.
Данные повреждения возникли незадолго до наступления смерти и могли быть причинены при обстоятельствах указанных в постановлении (том 1 л.д.69-74).
Согласно заключению судебно-медицинской экспертизы Номер изъят от 18 июня 2012 года у ФИО1 были выявлены повреждения в виде черепно-мозговой травмы с ушибом головного мозга, субдуральной гематомы слева, линейным переломом затылочной кости справа, с развитием посттравматических кист лобных, левой височной долей, правостороннего гемипареза, психоорганического синдрома. Данная травма возникла от воздействия тупого твердого предмета (предметов) или ударом об таковые, могла образоваться от ударов о части салона автомобиля.
В связи с отсутствием первичной медицинской документации ответить на вопрос о месторасположении ФИО1 в автомобиле не представляется возможным (том 1 л.д.209-213).
Согласно заключению дополнительной автотехнической экспертизыНомер изъят от 18 марта 2016 года у водителя автомобиля «Тойота-Алтезза» техническая возможность предотвратить столкновение с автомобилем «Камаз-5320» сводилась к выполнению требований п. 10.1 абзаца 1 Правил дорожного движения РФ (том 4 л.д.257-258).
Также, в основу виновности ФИО1 в совершении данного преступления судом положено заключение автотехнической экспертизы Номер изъят от 19 октября 2010 года, в части не противоречащей материалам дела, согласно которой столкновение транспортных средств произошло правой задней частью автомобиля «Тойота-Алтезза» и передней часть автомобиля «КАМАЗ-5320» (том 1 л.д.77-86).
Не придавая преимущественного значения тем или иным выводам эксперта в пользу обвинения, судом были оценены заключения вышеизложенных экспертиз во взаимосвязи и с другими доказательствами. Оснований для иной оценки экспертных заключений не имеется, поскольку они не содержат взаимоисключающих и противоречащих другим доказательствам выводов. Несогласие осужденной и её защитников с выводами экспертов и приводимые в этой связи доводы, являются их собственной оценкой доказательств и не ставят под сомнение объективность проведенных экспертных исследований.
Содержание указанных и других доказательств, и их оценка подробно приведены в приговоре.
Кроме того, в приговоре судом дана оценка заключениям и других экспертных исследований, назначенных и проведенных по делу с целью уточнения места расположения ФИО1 в салоне автомобиля в момент дорожно-транспортного происшествия.
Так, согласно заключению дополнительной судебно-медицинской экспертизы Номер изъят от 18 июня 2010 года, в момент дорожно-транспортного происшествия на пассажирском сиденье автомобиля «Тойота-Алтезза» находился В. (том 1 л.д.214-219).
Заключение комиссионной судебно-медицинской экспертизы Номер изъят от 12 марта 2013 года, согласно которому исключено нахождение ФИО1 на месте водителя. В результате проведенного исследования экспертная комиссия пришла к выводу о том, что в момент дорожно-транспортного происшествия за рулём автомобиля «Тойота-Алтезза» находился В. (том 2 л.д.191-221).
Заключение комплексной судебной медико-автотехнической экспертизы Номер изъят-ПЛ/2013, согласно которому в связи с отсутствием условно-специфических повреждений водителя у В., в сочетании с невозможностью установить нахождение ФИО1 в салоне автомобиля, отсутствие исследования салона на наличие следов биологического происхождения от пострадавших, экспертная комиссия не может категорически высказаться о том, кто ФИО1 или В. находился за рулём автомобиля «Тойота-Алтезза» (том 3 л.д.37-74).
Не придавая заранее установленной силы, судом оценены заключения вышеизложенных экспертиз. Не согласившись с выводами экспертов, суд обоснованно признал их противоречивыми и недостаточно аргументированными, в связи с чем, исключил из числа доказательств положенных в основу виновности ФИО1 в совершении установленного в описательно-мотивировочной части приговора преступления.
Вопреки доводам апелляционных жалоб не свидетельствует о невиновности ФИО1 и отсутствие возможности последней управлять транспортным средством принадлежащим потерпевшему. Как установлено судом первой инстанции ФИО1 обладала навыками вождения, водительское удостоверение получила в 2008 году, работала водителем. В связи с чем, довод стороны защиты в данной части удовлетворению не подлежит.
Судом проанализированы доказательства, представленные стороной обвинения, им дана надлежащая, тщательная оценка, позволившая суду в совокупности с другими исследованными доказательствами прийти к выводу о причастности осужденной к совершению преступления при обстоятельствах, установленных в приговоре.
С учётом изложенного доводы жалобы защитника осужденной ФИО1 относительно недоказанности вины, суд апелляционной инстанции находит необоснованными, поскольку органами предварительного следствия в соответствии с требованиями ст.ст. 74 , 86 УПК РФ собрано, а судом исследовано в судебном заседании достаточное количество доказательств, подтверждающих виновность осужденной в совершении преступления.
Все доказательства оценены судом в соответствии с правилами, предусмотренными ст. 88 УПК РФ , с точки зрения относимости, допустимости, достоверности, а все собранные доказательства в совокупности – достаточности для разрешения уголовного дела.
Приводимые в апелляционных жалобах доводы и иная интерпретация рассматриваемых событий, аналогичны позиции осужденной и её защитника в заседании суда первой инстанции, по существу направлены на переоценку доказательств, оснований для которой суд апелляционной инстанции не находит.
Каких-либо данных свидетельствующих об оговоре ФИО1 свидетелями обвинения, их заинтересованности, искусственном создании органами уголовного преследования доказательств с целью незаконного привлечения к уголовной ответственности ФИО1 материалы уголовного дела не содержат. Само по себе несогласие осужденной с доказательствами об их фальсификации не свидетельствует.
Всем рассмотренным в судебном заседании доказательствам суд дал в приговоре надлежащую оценку. Материалы дела не содержат данных, порочащих правильности оценки доказательств, не представлено таковых и в суд апелляционной инстанции.
В апелляционных жалобах (основной и дополнительной) защитник – адвокат Базаров А.Д. не приводит какие-либо обстоятельства, которые не были учтены, но могли повлиять на выводы суда о виновности осужденной.
Проанализировав и дав надлежащую оценку всем исследованным материалам дела, суд проверил доводы о непричастности, недопустимости доказательств. В приговоре суд первой инстанции убедительно мотивировал, с указанием того, почему он, с одной стороны, принял те или иные доказательства в качестве допустимых и достоверных, признал их в своей совокупности достаточными для разрешения дела, а с другой - критически оценил и отверг другие доказательства.
Судом правильно установлены все обстоятельства, подлежащие доказыванию в соответствии со ст. 73 УПК РФ . Описание деяния, признанного судом доказанным, содержит все необходимые сведения о месте, времени, способе его совершения, форме вины, целей и иных данных, позволяющих сделать выводы о событии преступления, причастности к нему осужденной, её виновности.
Обвинительный приговор в отношении ФИО1 отвечает требованиям ст. 307 УПК РФ . В нем указаны обстоятельства, установленные судом, проанализированы и оценены в соответствии с требованиями ст.ст. 87 , 88 УПК РФ , представленные сторонами доказательства, мотивированы выводы, относительно квалификации преступления.
Суд принял все предусмотренные законом меры для всестороннего, полного и объективного исследования обстоятельств дела.
Данных указывающих об односторонности расследования уголовного дела, не проведение иных следственных действий, о которых ходатайствовали ФИО1 и её защитник и настаивали на их проведении, предоставляли сведения, которые необходимо было проверить следственным путём, материалы уголовного дела не содержат.
Суд, не занимая позицию какой-либо стороны по делу, создал необходимые условия для исполнения сторонами их процессуальных обязанностей и осуществления предоставленных им прав. Все представленные сторонами доказательства исследованы. Заявленные ходатайства разрешены в соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона, принятые судом по ходатайствам решения мотивированы и аргументированы.
Несогласие с оценкой судом доказательств, представленных сторонами, не свидетельствует о недостоверности взятых в основу выводов о виновности осужденной доказательств, которые были исследованы в судебном заседании с участием сторон, им дана надлежащая оценка в приговоре.
Юридическая оценка действиям ФИО1 по ч. 3 ст. 264 УК РФ как нарушение правил дорожного движения при управлении автомобилем, повлекшее по неосторожности смерть человека, судом дана правильно.
При этом, вопреки доводам апелляционных жалоб нарушения осужденной требований п. 10.1 Правил дорожного движения РФ выразилось в том, что ФИО1, в нарушение указанного пункта Правил, вела автомобиль со скоростью, которую избрала без учета дорожной обстановки: темного времени суток, дорожных и метеорологических условий, в том числе, наличия изгиба проезжей части влево. Выезд на встречную полосу движения обязывал ФИО1 в соответствии с п. 8.1. Правил дорожного движения РФ в результате изменения направления движения не создавать опасности для движения, а также помехи для других участников дорожного движения. Именно выезд осужденной на встречную полосу, непринятие мер к снижению скорости вплоть до остановки транспортного средства, легли в основу вывода суда о виновности ФИО1 в дорожно-транспортном происшествии со смертельным исходом. Оснований для иного вывода суд апелляционной инстанции не находит. При таких обстоятельствах, доводы защитника о необоснованном предъявлении обвинения указанных пунктов Правил дорожного движения РФ, нельзя признать состоятельными.
Кроме того, судом обосновано указанно на нарушения требований пунктов 1.4, 9.1 и 2.1.2 Правил дорожного движения РФ, в том числе допущенных ФИО1 Из материалов уголовного дела и установленных судом в данной части фактических обстоятельств, следует, что допущенные ФИО1 нарушения требований Правил дорожного движения РФ, предусмотренных п.п.1.4, 2.1.2, 8.1, 9.1, 10.1 стоят в прямой причинно-следственной связи с наступившими последствиями – причинением по неосторожности смерти В.
Квалификация действий ФИО1 произведена судом с правильным применением уголовного закона, наряду с оценкой доказательств, на основании установления конкретных нарушений со стороны осужденной Правил дорожного движения.
Поэтому квалификация действий осужденной по ч. 3 ст. 264 УК РФ является правильной.
Как усматривается из материалов дела и протокола судебного заседания, защита осужденной произведена на профессиональном уровне квалифицированным адвокатом, позиция которого не расходилась с позицией осужденной.
При этом суд апелляционной инстанции учитывает, что судебное заседание было проведено с соблюдением принципа состязательности и равноправия сторон, а сторона защиты не была ограничена в реализации своих процессуальных прав, в том числе на представление доказательств и заявление ходатайств.
Судом первой инстанции проверено психическое состояние здоровья ФИО1, которая согласно заключению экспертов в момент инкриминируемого ей деяния могла осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий и руководить ими. В настоящее время у ФИО1 выявляются признаки органического расстройства личности посттравматического генеза с умеренными изменениями психики и явлениями антеро-ретроградной амнезии. По психическому состоянию ФИО1 может принимать участие в судебно-следственных действиях, так как может осознавать фактический характер своих действий и руководить ими, но давать показания ввиду антеро-ретроградной амнезии не может (том 1 л.д.124-127).
Заключение экспертов получило в приговоре суда надлежащую оценку, выводы суда в данной части мотивированны и суд апелляционной инстанции с ними согласен. Психическое состояние ФИО1 в момент совершения преступления и в настоящее время у суда апелляционной инстанции сомнений не вызывает.
Имеющееся у ФИО1 заболевание препятствовало её допросу в суде первой инстанции. Вместе с тем, как следует из протокола судебного заседания, ФИО1 принимала участие в суде первой инстанции, её защиту в соответствии с требованиями п. 3 ч. 1 ст. 51 УПК РФ , наряду с допущенной в качестве представителя А., осуществлял профессиональный защитник – адвокат Базаров А.Д.
Сторона защиты, которую представляли адвокат Базаров А.Д. и представитель А. не были лишены права задавать вопросы, заявлять ходатайства, в полном объеме пользоваться полномочиями, предусмотренными ст. 53 УПК РФ . При таких обстоятельствах, вопреки доводам апелляционных жалоб, нарушении права на защиту, в связи с невозможностью участия ФИО1 в уголовном судопроизводстве, судом первой инстанции допущено не было.
Обсуждая вопрос о наказании, судебная коллегия считает, что оно назначено ФИО1 с соблюдением требований ст.ст. 6 , 43 , 60 УК РФ . Судом приняты во внимание степень общественной опасности и тяжесть содеянного, в полном объёме данные о личности ФИО1, влияние назначенного наказания на исправление осужденной и на условия жизни её семьи, отсутствие обстоятельств, отягчающих наказание и наличие обстоятельств, смягчающих наказание, к которым суд отнёс: молодой возраст ФИО1, состояние её здоровья.
Оснований для признания иных обстоятельств, смягчающих наказание ФИО1, суд первой инстанции не усмотрел, не усматривает таковых и суд апелляционной инстанции.
Исходя из необходимости соответствия наказания характеру и степени общественной опасности преступлений, принципа справедливости и достижения цели наказания суд убедительно мотивировал необходимость назначения осужденной наказания в виде лишения свободы. При этом исключительных обстоятельств, связанных с целями и мотивами преступлений, ролью виновной, её поведением во время или после совершения преступлений, и других обстоятельств, существенно уменьшающих степень общественной опасности преступлений и дающих основания для применения ст. 64 УК РФ суд первой инстанции не установил, не усматривает таковых и суд апелляционной инстанции.
Отсутствуют основания и для изменения категории совершенного ФИО1 преступления на менее тяжкую (ч. 6 ст. 15 УК РФ ).
При таких обстоятельствах, суд апелляционной инстанции считает, что назначенное ФИО1 наказание соответствует содеянному, является соразмерным и справедливым, оснований считать его чрезмерно суровым не имеется.
Обоснованно судом в соответствии с требованиями п. «б» ч. 1 ст. 78 УК РФ в связи с истечением шести летнего срока давности с момент совершения преступления (19 июня 2010 года) ФИО1 освобождена от уголовной ответственности.
Приговор соответствует требованиям ст. 297 УПК РФ , то есть является законным, обоснованным и справедливым.
Нарушений уголовно-процессуального закона, которые путём лишения или ограничения гарантированных законом прав участников уголовного судопроизводства, несоблюдения процедуры судопроизводства или иным путём повлияли или могли повлиять на постановление законного, обоснованного и справедливого судебного решения в отношении осужденной по делу и, влекущих отмену или изменение приговора, не установлено.
Не свидетельствует о нарушении требований уголовно-процессуального закона и довод, изложенный в апелляционной жалобе, связанный с недопустимостью восполнения полноты предварительного следствия, в части получения доказательств вины ФИО1 при возвращении дела в порядке, предусмотренном ст. 237 УПК РФ .
Так, ч. 1 ст. 237 УПК РФ предусматривает возможность возвращения уголовного дела прокурору для устранения препятствий его рассмотрения судом, в случае существенных нарушений закона, исключающих возможность постановления судом приговора или вынесения иного решения.
Неустранимость в судебном производстве нарушений, имевших место на этапе предварительного расследования, предполагает осуществление необходимых следственных и иных процессуальных действий. В случае, если допущенное органами предварительного расследования процессуальное нарушение является препятствием для рассмотрения дела, которое суд не может устранить самостоятельно и которое, исключая возможность постановления законного и обоснованного приговора, фактически не позволяет суду реализовать возложенную на него Конституцией Российской Федерации функцию осуществления правосудия, суд возвращает уголовное дело прокурору в порядке, предусмотренном ст. 237 УПК РФ .
Согласно требованиям уголовно-процессуального закона суд не является органом уголовного преследования, не вправе добывать доказательства, уличающие привлеченное к уголовной ответственности лицо, и проводит судебное разбирательство только лишь по предъявленному обвинению на основании имеющихся в деле материалов.
Таким образом, вопреки доводам апелляционной жалобы, проведение следственных и процессуальных действий, после возвращения дела прокурору, не могут расцениваться как нарушающие права осужденной и не свидетельствуют о нарушении требований уголовно-процессуального законодательства.
Обстоятельств, исключающих участие в производстве по уголовному делу, предусмотренных ст. 61 УПК РФ судом первой инстанции допущено не было, не препятствует рассмотрению уголовного дела и вынесенное судом постановление о возвращение уголовного дела прокурору, которое в дальнейшем было отменено. Нарушений требований закона, предусмотренных ст. 172 УПК РФ , при предъявлении ФИО1 обвинения судом апелляционной инстанции выявлено не было, не свидетельствует об этом и представленные в суд надлежащим образом не заверенные копии процессуальных документов.
Не являются обоснованными и доводы жалобы о нарушении требований ст. 162 УПК РФ в ходе предварительного следствия и о составлении обвинительного заключения за пределами сроков следствия и несвоевременном принятии уголовного дела следователем к производству. Так, как следует из материалов уголовного дела 30 июня и 4 августа 2015, а также 11 марта 2016 года продление срока следствия осуществлялось в соответствии с требованиями ст. 162 УПК РФ , а потому не имеется оснований считать, что обвинительное заключение составлено за пределами сроков следствия.
Согласно требованиям ст. 38 УПК РФ следователь самостоятельно направляет ход расследования, принимает решение о производстве отдельных следственных и иных действий. Несвоевременность принятия дела к производству не является основанием для отмены приговора суда. Судом первой инстанции в соответствии с требованиями ч. 4 ст. 29 УПК РФ , в связи с выявленным нарушением закона, в адрес прокурора района внесено частное постановление. При таких обстоятельствах, оснований повторно обращать внимание должностных лиц на факты нарушений закона, требующих принятия необходимых мер суд апелляционной инстанции не усматривает.
При таких обстоятельствах апелляционные жалобы (основная и дополнительная) защитника – адвоката Базарова А.Д. удовлетворению не подлежит.
На основании изложенного, руководствуясь ст.ст. 389.20 , 389.28 , 389.33 УПК РФ , суд апелляционной инстанции
Приговор <адрес изъят> от 16 января 2017 года в отношении ФИО1 оставить без изменения.
Апелляционные жалобы (основную и дополнительную) защитника – адвоката Базарова А.Д. – без удовлетворения.
Апелляционное постановление может быть обжаловано в кассационном порядке, установленном главой 47.1 УПК РФ.
Председательствующий Кашина Т.Н. Суд: Иркутский областной суд (Иркутская область) (подробнее) Судьи дела: Кашина Татьяна Николаевна (судья) (подробнее) Судебная практика по: Нарушение правил дорожного движения Судебная практика по применению норм ст. 264, 264.1 УК РФ Доказательства Судебная практика по применению нормы ст. 74 УПК РФ