АПЕЛЛЯЦИОННОЕ
г. Челябинск 07 июля 2017 г.
Челябинский областной суд в составе: председательствующего - судьи Аверкина А.И., судей Чипизубовой О.А. и Лихачева А.Г., при секретаре Пасынковой С.Н., с участием государственного обвинителя Масалова В.А., адвоката Гращенкова А.И. рассмотрел в открытом судебном заседании уголовное дело по апелляционным представлению государственного обвинителя Калугиной Е.В., жалобам осужденного ФИО1, адвоката Булыгина М.Н. на приговор Орджоникидзевского районного суда г. Магнитогорска Челябинской области от 04 мая 2017 г., которым ФИО1, родившийся **** г. в п. ****, судимый: 09 сентября 2013 г. Орджоникидзевским районным судом г. Магнитогорска Челябинской области по ч. 3 ст. 30 , п.п. «а», «б» ч. 2 ст. 158 УК РФ к 6 месяцам лишения свободы без ограничения свободы с отбыванием в исправительной колонии общего режима; 06 декабря 2013 г. Орджоникидзевским районным судом г. Магнитогорска Челябинской области по ч. 3 ст. 30 , п. «а» ч. 2 ст. 158 УК РФ к 6 месяцам лишения свободы, на основании ч. 5 ст. 69 УК РФ (приговор от 09 сентября 2013 г.) к 8 месяцам лишения свободы без ограничения свободы с отбыванием в исправительной колонии общего режима, освобожденный 08 мая 2014 г. по отбытии срока наказания; 29 июля 2015 г. Орджоникидзевским районным судом г. Магнитогорска Челябинской области по п. «а» ч. 2 ст. 158 УК РФ к 1 году 4 месяцам лишения свободы с отбыванием в исправительной колонии строгого режима, освобожденный 28 ноября 2016 г. по отбытии наказания; осужден по ч. 1 ст. 105 УК РФ к 10 годам лишения свободы с отбыванием наказания в исправительной колонии строгого режима, с исчислением срока наказания с 04 мая 2017 г., с зачетом в срок отбытия наказания времени содержания под стражей с 09 января 2017 г. по 03 мая 2017 г. 2 Гражданский иск О.О.Г. о взыскании с ФИО1 морального вреда и материального ущерба удовлетворен частично. Взыскано с ФИО1 в пользу О.О.Г. в счет возмещения материального ущерба - 18 317 рублей, в компенсацию морального вреда - 400 ООО рублей.
Осужденный ФИО1 письменно отказался от участия в суде апелляционной инстанции.
Заслушав доклад судьи Аверкина А.И., выступления адвоката Гращенкова А.И., поддержавшего доводы апелляционных жалоб, государственного обвинителя Масалова В.А., поддержавшего доводы апелляционного представления, суд апелляционной инстанции
ФИО1 осужден за убийство, совершенное при обстоятельствах, изложенных в приговоре.
В апелляционном представлении государственный обвинитель Калугина Е.В. просит обжалуемый приговор как незаконный, необоснованный, несправедливый ввиду несоответствия выводов суда фактическим обстоятельствам дела, нарушения уголовно-процессуального закона, неправильного применения уголовного закона отменить, дело направить на новое рассмотрение в ином составе суда.
В описательно-мотивировочной части приговора при анализе доказательств, а именно показаний ФИО1, суд пришел к неверному выводу о том, что предмет преступления принес с собой Л.А.П. В этой связи суд не дал оценки показаниям представителя потерпевшего О.О.Г., которая услышала по телефону от брата, что осужденный пришел с ножом и порезал его; показаниям свидетеля А.Е.В. о том, что на встречу с ФИО2 Л.А.П. пошел без ножа; показаниям свидетелей Г.Д.А., К.А.В., С.А.В., которые видели, как Л.А.П. выбежал из-за дома, за ним бежал ФИО2, Л.А.П. кричал, что ФИО2 пришел с ножом и его порезал.
В качестве обстоятельства, отягчающего наказание ФИО1, суд признал рецидив преступлений, но не указал его вид - опасный рецидив, так как ФИО1 совершил особо тяжкое преступление и ранее был дважды осужден к реальному лишению свободы за умышленные преступления средней тяжести.
Со ссылкой на п. «в» ч. 1 ст. 58 УК РФ полагает, что суд в приговоре неверно указал основанием для назначения вида исправительного учреждения - колонии строгого режима - совершение особо тяжкого преступления, а должен был при определении вида исправительного учреждения ссылаться на то, что осужденный ранее отбывал наказание в колонии строгого режима, 3 и на наличие в его действиях опасного рецидива.
Со ссылкой на положения судебной практики полагает, что суд вопреки требованиям уголовно-процессуального законодательства употребил в приговоре применительно к потерпевшему Л.А.П. термин «пострадавший», к орудию преступления ножу - термин «предмет».
Суд не отнес к обстоятельству, смягчающему наказание осужденному, противоправное поведение потерпевшего. Вместе с тем, как установлено и описано судом, в ходе словесной ссоры Л.А.П. нанес ФИО1 не менее двух ударов кулаками в левое предплечье и левое бедро, в результате чего у ФИО1 возник умысел на причинение смерти Л.А.П. Наличие телесных повреждений у осужденного подтверждается исследованным в судебном заседании заключением эксперта (т. 1 л.д. 110-111), из которого следует, что у ФИО1 имели место 2 кровоподтека на левом предплечье, ссадина на левом бедре.
В резолютивной части приговора при разрешении судьбы вещественных доказательств не установлен срок получения имущества О.О.Г.
Судом недостаточно полно мотивирован вывод о квалификации действий ФИО1 по ч. 1 ст. 105 УК РФ .
В апелляционной жалобе осужденный ФИО1 просит обжалуемый приговор как незаконный, несправедливый отменить, отправить дело на новое судебное рассмотрение. Следствием и судом неправильно применено уголовное законодательство РФ в части квалификации его действий по ч. 1 ст. 105 УК РФ . Он не намеревался причинять смерть потерпевшему, нет никаких доказательств этого, удары он нанес необдуманно ножом, который забрал у потерпевшего после нанесения ему потерпевшим побоев. Он не хотел убивать, ножом ударил только для того, чтобы остановить побои, что подтверждено в ходе судебного заседания.
Просит признать в качестве смягчающего наказание обстоятельства то, что преступление было совершено при аморальном и противоправном поведении потерпевшего, явившимся поводом для преступления, так как потерпевший, который находился в состоянии алкогольного опьянения, первый применил к нему насилие, нанес побои без угроз с его стороны. Суд не полностью учел или вовсе не принял во внимание совокупность смягчающих наказание обстоятельств: признание вины, раскаяние в содеянном, явку с повинной, молодой возраст, состояние здоровья, наличие на иждивении малолетнего ребенка.
В апелляционной жалобе в интересах осужденного ФИО1 адвокат Булыгин М.Н. просит обжалуемый приговор как незаконный, необоснованный в связи с несоответствием выводов суда, изложенных в приговоре, фактическим обстоятельствам уголовного дела, существенным нарушением уголовно-процессуального закона и неправильным применением уголовного 4 закона изменить, переквалифицировать действия ФИО1 на ч. 1 ст. 108 УК РФ и назначить минимальное наказание.
В действиях ФИО1 отсутствует состав преступления, предусмотренный ч. 1 ст. 105 УК РФ . В ходе предварительного расследования и в судебном заседании ФИО1 утверждал, что конфликт спровоцировал потерпевший Л.А.П. Именно Л.А.П. на встречу с ФИО1 принес нож. В результате борьбы ФИО1 вырвал из рук Л.А.П. нож и нанес им потерпевшему два удара. Данные обстоятельства не опровергнуты ни в ходе предварительного расследования, ни в судебном заседании. Со ссылкой на ст. 14 УПК РФ полагает, что действия ФИО1 необходимо квалифицировать по ч. 1 ст. 108 УК РФ как убийство, совершенное при превышении пределов необходимой обороны.
Проверив материалы уголовного дела, обсудив доводы апелляционных представления и жалоб, суд апелляционной инстанции приходит к следующему.
Суд допустил существенные нарушения уголовно-процессуального закона, что в силу ч. 1 ст. 389.17 УПК РФ является основанием для изменения приговора.
Судом допущено нарушение требований ч. 3 ст. 240 УПК РФ , согласно которым приговор может быть основан только на тех доказательствах, которые были исследованы в судебном заседании.
Как видно из текста приговора, при приведении доказательств, обосновывающих виновность осужденного в совершении преступления, суд сослался, в частности, на протокол осмотра предметов от 04 марта 2017 г. (т. 1 л.д. 64-66). Поскольку данный протокол осмотра предметов как доказательство не исследовался в судебном заседании, и суд не мог ссылаться на него в приговоре, постольку ссылка на него подлежит исключению из описательно-мотивировочной части приговора.
Вместе с тем данное необходимое изменение приговора не устраняет имеющейся совокупности других доказательств виновности осужденного.
Кроме того, суд апелляционной инстанции находит необходимым согласиться с доводами государственного обвинителя о необоснованности приведенных при мотивировке решения выводов суда в той части, что предмет преступления принес с собой Л.А.П. Как видно из приговора, суд согласился с достоверностью и допустимостью показаний потерпевшей О.О.Г., которая, в частности, услышала по телефону от брата, что осужденный пришел с ножом и причинил ему ранения, и ряда свидетелей: А.Е.В. о том, что на встречу с ФИО2 Л.А.П. пошел без ножа; Г.Д.А., К.А.В., С.А.В., О.А.А., анализ сообщенного ко- 5 торыми позволяет утверждать, что они видели, как Л.А.П. выбежал из-за дома, за ним бежал ФИО2, Л.А.П. кричал, что ФИО2 пришел с ножом и «порезал» его.
Данные показания полностью согласуются между собой и не вызывают сомнений в том, что потерпевший не приносил на место конфликта предмет типа ножа, а, следовательно, не угрожал им и не нападал с ним на осужденного. Эти показания опровергают сообщенные ФИО1 показания и производные от них показания свидетеля С.Ю.Е. о том, что именно Л.А.П. принес на место происшествия нож и демонстрировал его в ходе конфликта с осужденным. В данной связи суд не находит никаких мотивов для оговора виновного со стороны потерпевшей или нескольких свидетелей-очевидцев высказывания потерпевшим утверждения о доставлении на место предмета типа ножа именно осужденным ФИО1 Напротив, осужденный как лицо, обвинявшееся в совершении убийства, был заинтересован в преуменьшении своей роли в событиях конфликта в целях общего улучшения своего положения в рамках избранной позиции защиты. Поэтому в данной части его показания, вопреки выводам суда, подлежат критической оценке. Показания свидетеля С.Ю.Е. в этой же части воспроизводят лишь сообщенную ему версию защиты самим осужденным об обстоятельствах, прямым очевидцем которых С.Ю.Е. не был.
При таких обстоятельствах суждения о принятии в числе доказательств показаний ФИО1 о том, что предмет преступления типа ножа принес с собой Л.А.П., и что именно этим предметом завладел осужденный, подлежат исключению из описательно-мотивировочной части приговора, причем вопреки доводам апелляционной жалобы защитника, настаивающего, что нож на место происшествия принес Л.А.П. Это решение не влечет изменения установленных судом фактических обстоятельств дела и не опровергает его выводы о виновности осужденного в совершении убийства, не указывает само по себе на несправедливость приговора.
В остальной части, кроме вышеоговоренной, суд первой инстанции с достаточной полнотой исследовал представленные доказательства, дал им надлежащую оценку, мотивировал свои выводы о доказанности виновности ФИО1 в совершении преступления, установленного приговором; виновность ФИО1 в совершении убийства установлена исследованными доказательствами, а выводы суда, несмотря на доводы сторон защиты и обвинения об обратном, соответствуют фактическим обстоятельствам дела.
Помимо вышеуказанных нарушений, в остальном обвинительный приговор основан на совокупности допустимых, достоверных, достаточных и относимых к уголовному делу доказательств, в полной мере подтверждающих виновность осужденного ФИО1 в совершении преступления. 6 Осужденный ФИО1 в судебном заседании виновным себя признал частично, указал, что у него не было умысла на убийство потерпевшего. Чтобы общаться с дочерью, он созванивался с А.Е.В., которая его переадресовала к Л.А.П., предложившего встретиться. На встрече Л.А.П. кричал на него, стал на него кулаками махать, начали драться, упали, Л.А.П. сел сверху на него, кричал, что одной рукой свернет шею. Потом встали, отряхнулись. Далее в ходе конфликта Л.А.П. толкнул его, он увидел в руке Л.А.П. нож, которым тот стал махать перед ним. Угроз в этот момент потерпевший не высказывал. Он попросил убрать нож, Л.А.П. не убрал. Ударил Л.А.П., тот упал. Нож у Л.А.П. был в левой руке. Когда Л.А.П. упал, он нож забрал. Потерпевший встал, замахнулся, хотел его ударить, в это время нож был в руке у ФИО1 Он ножом ударил Л.А.П. два раза. Оба раза ударил в область тела с правой стороны. Опустил нож, Л.А.П. посмотрел на него, побежал и стал кричать, что он его порезал.
Оглашенные в судебном заседании показания, данные ФИО1 в ходе предварительного расследования, он не подтвердил лишь в части того, что нож потерпевший держал в правой руке. Насилие по отношению к нему начал применять первым потерпевший. Более правильными считает показания, данные им в ходе судебного заседания.
Виновность осужденного в совершении убийства подтверждается показаниями свидетелей и другими представленными стороной обвинения и исследованными в суде доказательствами.
Потерпевшая О.О.Г. пояснила суду, что накануне убийства слышала, как ее брат - Л.А.П. - с кем-то разговаривал по телефону, просил ему не угрожать, договаривался о встрече, чтобы поговорить. На следующий день ее супруг сообщил, что Л.А.П. просил его подойти к конкретному магазину. Позже она слышала по громкой связи, включенной на сотовом телефоне потерпевшего, как развивался конфликт Л.А.П. и ФИО2, слышала их разговор, звуки борьбы, просьбы осужденного встать с него. Затем она услышала слова потерпевшего, что «он его порезал, он с ножом пришел» и просьбу спасти А.Е.В.. Со слов супруга знает, что ФИО1 бежал за ее братом, когда увидел, что к нему бегут, резко побежал к машине и уехал.
Свидетель А.Е.В. сообщила, что имеет с осужденным совместного ребенка, но последнее время встречалась с Л.А.П. Охарактеризовала ФИО1 как вспыльчивого человека, который угрожал ей применением физического насилия. Об этом она рассказала Л.А.П., он предложил разрешить конфликт, взял у нее номер телефона ФИО1, чтобы решить вопрос мирным путем. Договорились встретиться 08 января 2017 г. В этот день Л.А.П. около 18.30 часов ушел на встречу с 7 ФИО1 Нож он с собой не брал, никаких телесных повреждений у него на теле не было. Около 20.00 часов 08 января 2017 г. от сотрудников полиции она узнала, что ФИО1 причинил повреждения Л.А.П., который находится в больнице.
Свидетель О.А.А. подтвердил суду, что по просьбе потерпевшего приходил на место происшествия, где Л.А.П. встречался с ФИО1 У потерпевшего никаких предметов типа ножа не было. ФИО1 и Л.А.П. вдвоем ушли за дом. Он решил проверить, что происходит, зашел за указанный дом, Л.А.П. ругался на ФИО1, что А.Е.В. его жена, с ребенком ему никто видиться не запрещает. Потерпевший был без верхней одежды. Он ушел. Через некоторое время из-за дома выбежал Л.А.П. и побежал в его сторону, он кричал, что ФИО1 его «порезал». ФИО1 в этот момент также выбежал из-за дома, добежал до машины, сел в нее и уехал. Он подошел к Л.А.П., последний сказал, что ФИО1 пришел с ножом. Он увидел, что у Л.А.П. две колото-резанные раны на груди, потерпевший просил защитить А.Е.В..
Свидетели Г.Д.А., К.А.В., С.А.В. пояснили суду, что были на месте встречи осужденного и потерпевшего, которая сначала проходила спокойно. Из их совместных показаний следует, что ФИО3 и Л.А.П. зашли за дом, туда заходил только О.А.А., который вернулся и сказал, что все нормально. Но затем Л.А.П. выбежал из-за дома, за ним бежал ФИО1, Л.А.П. кричал, что ФИО1 пришел с ножом, его порезал. На груди Л.А.П. видели колото-резанные раны.
Из показаний свидетеля Г.Ю.П. следует, что она видела встречу Л.А.П. с ФИО1, говоривших на повышенных тонах. Через некоторое время она увидела их борьбу на снегу, Л.А.П. находился на ФИО1 Они встали, отряхнулись и пошли в сторону конкретного дома. Позже она увидела попавшего в поле ее зрения Л.А.П., у него была расстегнута рубашка, была рана небольшого размера на груди, потерпевший, обращаясь к ней со знакомой, сказал: «Девочки, смотрите, он меня порезал». Во время конфликта она слышала требование Л.А.П., обращенное к парню, чтобы тот вытащил руки из кармана, и вопрос о том, что парень там прятал.
Свидетели Ш.М.А., Ш.Е.А. пояснили суду, что находились на встрече ФИО1 и Л.А.П., они привезли ФИО1 Слышали, как потерпевший кричал, что ФИО1 его порезал, видели кровь на животе потерпевшего. ФИО1 о произошедшем сообщил, что порезал потерпевшего, так как тот первым начал его бить. 8 Свидетель С.Ю.Е. пояснил суду, что конфликт между ФИО1 и Л.А.П. не видел, но видел, когда Л.А.П. вышел из-за дома и сообщил, что ФИО1 его порезал.
Суд обоснованно сослался также и на другие доказательства, включая письменные материалы уголовного дела: протокол осмотра места происшествия, протокол выемки, заключения экспертов.
Из заключения эксперта № 102 следует, что потерпевшему Л.А.П. причинены: слепая проникающая колотая рана (№1) передней поверхности грудной клетки слева в верхней трети, сопровождавшаяся повреждением кожи с подкожно-жировой клетчаткой, хрящевой части 3-го ребра слева, сердечной сорочки, передней стенки правого желудочка сердца, гемотампо-надой объемом 150 мл, левосторонним гематораксом объемом 3300 мл, причинившая тяжкий вред здоровью, опасный для жизни человека, состоит в причинной связи с наступлением смерти; слепая проникающая колотая рана (№2) передней стенки живота справа в средней трети. Повреждение кожи с подкожно-жировой клетчаткой мышц передней брюшной стенки, брюшины, правой доли печени, гемопритонеум объемом 800 мл, причинившая тяжкий вред здоровью, опасный для жизни человека, не состоит в причинной связи с наступлением смерти. Смерть Л.А.П. наступила 08 января 2017 г. в медицинском учреждении от массивной кровопотери, развившейся в результате слепой проникающей колотой раны (№ 1) передней поверхности грудной клетки слева в верхнем трети, сопровождавшаяся повреждением кожи с подкожно-жировой клетчаткой, хрящевой части третьего ребра слева, сердечной сорочки, передней стенки правого желудочка сердца, гемотампонадой объемом 150 мл, левосторонним гематораксом объемом 3300 мл. Вышеописанные раны прижизненные, причинены колюще-режущим воздействием плоского клинкового орудия (предмета) типа ножа, имевшего острие, одну острую кромку и противоположную тупую кромку, ширина погружной части которого (учитывая след воспринимающие свойства кожи) не превышала 20,0-25,0 мм.
Из заключения эксперта № 247 следует, что потерпевший Л.А.П. имеет В (III) группу крови. На полотенце, рубашке, пиджаке, брюках обнаружена кровь человека, которая могла произойти от Л.А.П. На ноже, ботинках, трусах, носках, зажигалке кровь не обнаружена.
Из заключения экспертов судебно-психиатрической экспертизы следует, что ФИО1 в момент совершения преступления и в настоящее время мог и может осознавать фактически характер и общественную опасность своих действий и руководить ими. Психическим расстройством, слабоумием не страдал и не страдает, не обнаруживал и временного расстройства психической деятельности, его действия носили целенаправленный и законченный характер, речевой контакт с окружающими был адекватным. 9 Никаких оснований ставить под сомнение выводы суда о виновности осужденного в совершении преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 105 УК РФ , и оснований для переквалификации содеянного на ч. 1 ст. 108 УК РФ суд апелляционной инстанции, вопреки доводам защиты, не находит. Каких-либо нарушений закона, влекущих отмену приговора, не установлено.
Между действиями Л.А.П. и смертью потерпевшего суд верно установил наличие прямой причинно-следственной связи, обоснованно квалифицировал действия осужденного по ч. 1 ст. 105 УК РФ , убедительно мотивировав свои выводы об умышленном характере действий осужденного, направленных на убийство потерпевшего. Довод государственного обвинителя о недостаточно полной мотивированности судом своего вывода о квалификации действий ФИО1 по ч. 1 ст. 105 УК РФ является неконкретным и принят как обоснованное указание на необходимость отмены или изменения приговора быть не может.
Об умышленных действиях потерпевшего, направленных на убийство потерпевшего, свидетельствуют его конкретные действия, обстоятельства развития конфликта, локализация и количество ранений - в грудь и живот, в которых находятся жизненно важные органы, факт ранения сердца, орудие преступления - предмет типа ножа, которым осужденный нанес удары потерпевшему.
Суд верно не установил факта нахождения ФИО1 в состоянии необходимой обороны или, вопреки доводам защиты, в состоянии превышения ее пределов.
Действия осужденного носили осмысленный целенаправленный характер и привели к закономерному для их развития результату - к смерти потерпевшего, а обстоятельства развития конфликта не свидетельствуют о том, что он находился в состоянии необходимости защиты от опасного для его жизни посягательства. Обстоятельств, которые не позволяли бы ФИО1 правильно оценить обстановку в момент конфликта, также не имелось.
События изначально развивались как обоюдный конфликт, ни из показаний осужденного, ни из обстановки событий не следует, что Л.А.П., помимо начала нанесения ударов невооруженными конечностями осужденному, перешедшего в обоюдную драку, применил в отношении ФИО3 какое-либо оружие или предмет, используемый в качестве такового, создавая реальное опасное для жизни осужденного посягательство. Как видно из показаний потерпевшей, ряда свидетелей конфликта, потерпевший после причинения ему ранения непосредственно перед потерей сознания и смертью изобличал в этом именно осужденного, сообщил, что нож принес именно виновный. У ФИО1, самостоятельно и осознанно прибывшего на место выяснения отношений с потерпевшим, не было оснований при- 10 искивать предмет типа ножа и тем более применять его в качестве орудия убийства путем умышленного нанесения двух ударов в туловище Л.А.П. с причинением ранения сердца потерпевшему, находившемуся к тому же в сильной степени алкогольного опьянения.
При таких обстоятельствах все доводы защиты о нахождении виновного в состоянии необходимой обороны или превышения ее пределов, оценка стороной защиты фактов нанесения ударов ножом как способа защиты от опасного посягательства отвергаются судом апелляционной инстанции.
Доводы осужденного о необдуманности и о неумышленности его действий, об отсутствии намерения причинить смерть опровергаются самим характером этих действий, состоящих в целенаправленных неоднократных ударах предметом по типу ножа в области расположения жизненно важных органов потерпевшего, с ранением сердца, повлекших относительно быстрое наступление смерти Л.А.П.
При назначении осужденному наказания суд в соответствии с требованиями ст. ст. 6 , 43 , 60 УК РФ обоснованно учел характер и степень общественной опасности содеянного, личность осужденного, влияние наказания на его исправление и на условия жизни его семьи.
В качестве обстоятельства, отягчающего наказание, судом верно установлен и учтен рецидив преступлений. Довод государственного обвинителя о том, что суд не указал вид рецидива - опасный рецидив преступлений, так как ФИО1 совершил особо тяжкое преступление и ранее был дважды осужден к реальному лишению свободы за умышленные преступления средней тяжести, является заслуживающим внимание в силу положений п. «а» ч. 2 ст. 18 УК РФ .
Данное уточнение может быть произведено судом второй инстанции путем соответствующего изменения приговора. Однако неуказанием конкретного вида рецидива преступлений суд не нарушил требований п. «а» ч. 1 ст. 63 УК РФ , правильно назвал отягчающее наказание обстоятельство - рецидив преступлений - так, как оно приведено текстуально в закрытом перечне ст. 63 УК РФ . Поэтому уточнение его конкретного вида установленное отягчающее обстоятельство не изменяет и на наказание осужденного путем его усиления, притом что вопрос об этом конкретно в апелляционном представлении не поставлен, не влияет.
В качестве обстоятельств, смягчающих наказание, в отношении виновного суд учел признание вины, раскаяние в содеянном, явку с повинной, его молодой возраст, состояние здоровья, наличие на иждивении малолетнего ребенка. Таким образом, суд учел и те обстоятельства, на которые ссылается осужденный в своей жалобе. 11 Вместе с тем заслуживают внимание доводы осужденного, адвоката и государственного обвинителя в той части, что суд необоснованно неверно не установил в отношении осужденного смягчающее обстоятельство - противоправность поведения потерпевшего, явившегося поводом для преступления.
Как видно из показаний ФИО1, не опровергнутых представленными стороной обвинения доказательствами, в ходе обоюдного конфликта именно Л.А.П. первым начал применять в отношении него насилие. Начало применения в конфликте насилия в адрес осужденного именно потерпевшим непосредственно установлено, описано судом в начале описательно-мотивировочной части приговора и не оспорено стороной обвинения.
Как обоснованно указывает в апелляционном представлении государственный обвинитель, суд непосредственно установил и описал при изложении конкретных обстоятельств преступления в приговоре, что в ходе словесной ссоры Л.А.П. нанес ФИО1 не менее двух ударов кулаками в левое предплечье и левое бедро, в результате чего у ФИО1 возник умысел на причинение смерти Л.А.П., сразу после этого реализованный с применением предмета по типу ножа. Обоснованна ссылка представителя стороны обвинения и на то, что данные выводы суда согласуются с результатами исследования в судебном заседании заключения судебно-медицинского эксперта в отношении осужденного, у которого обнаружено наличие телесных повреждений: двух кровоподтеков на левом предплечье, ссадины на левом бедре.
При таких обстоятельствах суд, вопреки установленным им же фактическим обстоятельствам дела и положениям п. «з» ч. 1 ст. 61 УК РФ , неверно применив положения Общей части УК РФ, незаконно не признал в качестве смягчающего наказание ФИО1 обстоятельства противоправность поведения потерпевшего, явившегося поводом для совершения преступления.
Данное нарушение закона по доводам апелляционных представления и жалоб подлежит исправлению судом апелляционной инстанции путем внесения изменений в приговор и соразмерное смягчение назначенного виновному за убийство срока наказания.
Оснований усматривать отдельно в чем-либо аморальность поведения потерпевшего, помимо установленной его противоправности, не имеется, поскольку конкретные описанные действия потерпевшего, первым начавшим применять физическое насилие в обоюдном конфликте с осужденным, полностью охватываются признаками противоправности поведения.
Установленный экспертом факт содержания в крови Л.А.П. алкоголя сам по себе на необходимость признания какого-либо дополнительного смягчающего обстоятельства не указывает, но принимается судом апел- 12 ляционной инстанции во внимание в пользу ФИО1 при смягчении назначенного ему наказания.
Суд первой инстанции пришел к обоснованному и мотивированному выводу о назначении осужденному наказания только в виде реального лишения свободы и отсутствии оснований для применения к нему положений, ст.ст. 64 , 73 УК РФ , ч. 6 ст. 15 УК РФ , ч. 3 ст. 68 УК РФ . Эти выводы суд апелляционной инстанции с учетом установленных обстоятельств, влияющих на наказание, разделяет.
Вид исправительного учреждения назначен осужденному правильно, в соответствии с п. «в» ч. 1 ст. 58 УК РФ - исправительная колония строгого режима. Формулировки положений ч. 1 ст. 58 УК РФ таковы, что при осуждении мужчины за совершение особо тяжкого преступления не в условиях рецидива преступлений, и в том случае, если виновный ранее отбывал лишение свободы, он подлежит направлению для отбывания наказания в исправительную колонию строгого режима, именно такое решение и принял суд.
При таких обстоятельствах доводы государственного обвинителя о том, что основанием для назначения конкретного вида исправительного учреждения судом неверно указано на совершение особо тяжкого преступления, вместо ссылки на то, что осужденный ранее отбывал наказание в колонии строгого режима при наличии в его действиях опасного рецидива, - не указывают на необходимость вмешательства со стороны суда апелляционной инстанции в приговор.
Правильность разрешения гражданских исков о компенсации морального вреда и о возмещении материального ущерба в пользу потерпевшей сторонами в апелляционном порядке не обжалована.
Доводы государственного обвинителя о том, что суд вопреки требованиям уголовно-процессуального законодательства употребил в приговоре применительно к потерпевшему Л.А.П. термин «пострадавший», а к орудию преступления - термин «предмет», не свидетельствуют о допущении судом какого-либо существенного нарушения закона, влекущего изменение или отмену приговора. Употребление вышеуказанных терминов не препятствует правильному пониманию и исполнению принятого судом решения, притом что термин «пострадавший» употреблен в качестве синонима понятию «потерпевший», а термин «предмет» - понятию «орудие». Суд апелляционной инстанции принимает к сведению также то обстоятельство, что синоним «предмет» употреблен в приговоре применительно к слову «орудие» в соответствии с подобным допущением, содержащимся в выводах судебно-медицинского эксперта: «орудие (предмет) типа ножа».
Однако суд апелляционной инстанции не может не согласиться с обос- 13 нованностью доводов апелляционного представления государственного обвинителя о том, что в резолютивной части приговора при разрешении судьбы вещественных доказательств судом упомянут, но не установлен срок получения имущества О.О.Г.
При этом сторонами не оспаривается факт возвращения вещественных доказательств - личных предметов погибшего - потерпевшей О.О.Г., что не противоречит положениям ч. 3 ст. 81 УПК РФ .
Вместе с тем решение об уничтожении имущества, подлежащего передаче О.О.Г., в случае неполучения ею указанного имущества в установленный судом срок, подлежит полному исключению из приговора, так как не отвечает положениям законодательства, поскольку сроки возврата имущества владельцам регламентированы нормативным актом, и решение суда о судьбе вещественных доказательств должно быть конкретным, а не альтернативным или принятым под ненаступившим условием.
Согласно пп. 2 п. 11.8 Инструкции по судебному делопроизводству в районном суде, утвержденной Приказом Судебного департамента при Верховном Суде РФ от 29 апреля 2003 г. № 36, в случае отказа владельца от получения вещи или неявки его без уважительных причин по вызовам в суд в течение 6 месяцев вещи, годные к употреблению, по постановлению судьи передаются соответствующему финансовому органу для реализации, а не представляющие ценности - уничтожаются.
Как видно из приговора, суд оценил предметы, находившиеся в больнице при погибшем Л.А.П. и изъятые, как представляющие материальную ценность, в частности, для его родственников. Смысловые положения ст. 81 УПК РФ и вышеприведенные положения Инструкции указывают на то, что отказ владельца (наследника, родственника потерпевшего) от получения имущества или неявка их без уважительных причин по вызовам в суд в течение 6 месяцев могут потребовать самостоятельной правовой оценки и рассмотрения по отдельному постановлению судьи, ввиду чего заранее принятое в приговоре решение об уничтожении имущества в случае его невостребованности в некий фактически не установленный судом срок является преждевременным.
В любом случае вновь возникшие вопросы, касающиеся необходимости определения дальнейшей судьбы, в том числе невостребованных вещественных доказательств, могут быть рассмотрены в порядке исполнения приговора.
Нарушений уголовно-процессуального закона, неправильного применение уголовного закона, влекущих отмену приговора, судом допущено не было. 14 Руководствуясь ст. ст. 389.13 , 389.14 , 389.20 , 389.28 , ч. 2 ст. 389.33 УПК РФ , суд апелляционной инстанции
приговор Орджоникидзевского районного суда г. Магнитогорска Челябинской области от 04 мая 2017 г. в отношении ФИО1 изменить: исключить из его описательно-мотивировочной части ссылку в числе доказательств на протокол осмотра предметов (т. 1 л.д. 64-66); исключить из той же части приговора суждения о принятии в числе доказательств показаний ФИО1 о том, что предмет преступления типа ножа принес с собой Л.А.П. , и что именно этим предметом завладел осужденный; исключить из резолютивной части приговора указание суда об уничтожении имущества, подлежащего передаче О.О.Г., при неполучения ею указанного имущества в установленный судом срок; уточнить конкретным видом рецидива преступлений, установленного в отношении ФИО1, - опасный рецидив преступлений; на основании п. «з» ч. 1 ст. 61 УК РФ признать обстоятельством, смягчающим наказание ФИО1, противоправность поведения потерпевшего, явившегося поводом для преступления; смягчить назначенное ФИО1 по ч. 1 ст. 105 УК РФ наказание в виде лишения свободы до ДЕВЯТИ лет ДЕСЯТИ месяцев.
В остальной части этот же приговор суда оставить без изменения, а апелляционные представление государственного обвинителя Калугиной Е.В., жалобы осужденного ФИО1 и адвоката Булыгина М.Н. - без удовлетворения.
Судьи: Суд: Челябинский областной суд (Челябинская область) (подробнее) Судебная практика по: По делам об убийстве Судебная практика по применению нормы ст. 105 УК РФ По кражам Судебная практика по применению нормы ст. 158 УК РФ