Апелляционное постановление № 22-1071/2018 от 28 марта 2018 г. по делу № 22-1071/2018 Саратовский областной суд (Саратовская область) - Уголовное Судья О.А. Протопопов N 22-1071/2018 А П Е Л Л Я Ц И О Н Н О Е
город Саратов 29 марта 2018 года Саратовский областной суд в составе председательствующего А.К. Аниканова, при секретаре судебного заседания М.Н. Шамиловой, с участием государственного обвинителя – прокурора уголовно-судебного управления прокуратуры Саратовской области ФИО1, осужденного ФИО2, защитников – адвокатов Адвокатской палаты Саратовской области ФИО3, предоставившего удостоверение от 14 июля 2014 года N 2500 и ордер от 15 марта 2018 года N 126, ФИО4, предоставившего удостоверение от 29 июня 2005 года N 1577 и ордер от 28 марта 2018 года N 12/2018, рассмотрев в открытом судебном заседании апелляционные представление государственного обвинителя Н.А. Панина, жалобу осужденного ФИО2 на приговор Ртищевского районного суда Саратовской области от 11 декабря 2017 года, которым гражданин Российской Федерации ФИО2, родившийся <дата> в <адрес>, несудимый, осужден по части первой статьи 286 УК Российской Федерации к штрафу в размере двадцати тысяч рублей, мера пресечения – подписка о невыезде и надлежащем поведении, гражданский иск не заявлен, судьба вещественных доказательств определена, данных о процессуальных издержках не имеется,
Судом первой инстанции ФИО2 признан виновным в совершении должностным лицом действий, явно выходящих за пределы его полномочий и повлекших существенное нарушение прав и законных интересов граждан, а также охраняемых законом интересов общества и государства; преступление совершено в период с 23 по 25 марта 2017 года на территории Ртищевского района Саратовской области.
Государственный обвинитель Н.А. Панин в апелляционном представлении (с дополнениями) отмечает, что согласно приговору ФИО2 являлся должностным лицом, осуществлявшим на постоянной основе функции представителя власти, ему было поручено провести проверку по факту обнаружения огнестрельного оружия и эти действия были непосредственно связаны с осуществлением виновным его прав и обязанностей; считает, что это противоречит выводу суда о том, что ФИО2 совершил действия, явно выходящие за пределы его полномочий. Усматривает противоречия между содержащимся в приговоре суждением о том, что ФИО2 действовал из ложно понятых интересов службы, и якобы сделанным судом выводом о его личной заинтересованности. Полагает, что суд нарушил правила проверки и оценки доказательств, положив в основу приговора объяснения ФИО2 от 26 мая 2017 года. Кроме того, находит приговор несправедливым вследствие чрезмерной мягкости назначенного ФИО2 наказания. Просит об отмене приговора суда первой инстанции и передаче уголовного дела на новое судебное разбирательство.
Осужденный ФИО2 в апелляционной жалобе (с дополнениями) утверждает, что в ходе судебного разбирательства факт изготовления огнестрельного оружия Б.В.Г. нашел свое подтверждение; полагает, что это исключает как его умысел на принятие заведомо незаконного решения об отказе в возбуждении уголовного дела, так и причинение содеянным вреда. Считает, что заместитель Ртищевского межрайонного прокурора Н.А. Панин не мог выступать в качестве государственного обвинителя, поскольку якобы он, действуя от имени другого лица, отобрал у него объяснения, положенные в основу приговора; одновременно находит, что эти объяснения не отвечают требованиям, предъявляемым к допустимости доказательств. Ссылаясь на письмо временно исполняющего обязанности начальника межмуниципального отдела МВД России «Ртищевский» М.М.С., утверждает, что содеянное не было вызвано желанием создать видимость успешной работы. Анализируя показания потерпевшего Б.Д.В., приходит к выводу, что тот оговорил его под влиянием Ртищевского межрайонного прокурора Л.А.Г.. Находит, что судом не установлено, какие именно нормы уголовно-процессуального закона были им нарушены; отмечает, что должностной регламент не обязывает его разъяснять гражданам положения уголовного закона и последствия совершения преступлений, однако позволяет получать от них объяснения и принимать решения по итогам проверки. Уверяет, что проверял имеющуюся у него оперативную информацию, получение которой впоследствии было зарегистрировано. Обращает внимание, что, по показаниям потерпевшей Б.Н.И., какого-либо давления он на нее не оказывал; из этих показаний также следует, что Б.В.Г. ранее изготавливал огнестрельное оружие. Настаивает, что на момент принятия 25 марта 2017 года решения об отказе в возбуждении уголовного дела в отношении Б.В.Г. для этого имелись все основания. Отрицает наступление каких-либо неблагоприятных последствий в результате содеянного, отмечает, что претензий к нему потерпевшие не имеют. Указывает, что согласно показаниям свидетеля В.Д.А., материал проверки был учтен по пункту 2 части первой статьи 24 УПК Российской Федерации, и это означает, что Б.В.Г. не считался лицом, совершившим преступление. Находит, что суд первой инстанции не учел данные о его личности. Просит об отмене приговора и оправдании.
Других апелляционных жалоб и представлений, а равно возражений на поданные не поступало.
В судебном заседании суда апелляционной инстанции государственный обвинитель просил об отмене приговора суда первой инстанции по доводам апелляционного представления.
Осужденный и защитник просили об отмене приговора по доводам апелляционной жалобы.
В свою очередь, суд апелляционной инстанции приходит к следующему.
Из обжалуемого приговора следует, что ФИО2, являясь должностным лицом – оперуполномоченным отдела уголовного розыска межмуниципального отдела МВД России «Ртищевский», при проведении в установленном статьей 144 УПК Российской Федерации порядке дополнительной проверки по факту обнаружения возле трупа Б.В.Г. огнестрельного оружия: склонил Б.Д.В. к подписанию объяснений, содержащих не соответствующие действительности сведения о том, что он видел, как Б.В.Г. изготовил обнаруженное огнестрельное оружие, а также составил текст этих объяснений и удостоверил их получение своей подписью; склонил Б.Н.И. к подписанию объяснений, содержащих не соответствующие действительности сведения о том, что Б.В.Г. изготовил обнаруженное огнестрельное оружие, а также составил текст этих объяснений и удостоверил их получение своей подписью; на основании указанных выше объяснений вынес незаконное постановление об отказе в возбуждении уголовного дела в отношении Б.В.Г. в связи с истечением сроков давности уголовного преследования за совершение преступления, предусмотренного частью первой статьи 223 УК Российской Федерации.
Вопреки мнению осужденного, обстоятельства совершения указанных действий установлены судом первой инстанции верно и подтверждаются содержанием соответствующих документов, а также показаниями Б.Д.В. и Б.Н.И.; версия ФИО2 о том, что он записывал текст объяснений со слов указанных лиц, тщательно проверялась и была аргументированно отвергнута; доводы об оговоре осужденного со стороны потерпевших носят явно надуманный характер, поскольку оснований для этого не имелось.
Утверждения автора апелляционной жалобы о том, что предоставленные в ходе судебного разбирательства доказательства подтверждают факт изготовления Б.В.Г. оружия, к существу делу не относятся, поскольку обстоятельства, относящиеся к действиям ФИО2 на момент совершения инкриминируемого ему деяния, под сомнение не ставят.
Доводы апелляционного представления о наличии противоречия между выводами суда о том, что проведение ФИО2 проверки по факту обнаружения огнестрельного оружия было непосредственно связано с осуществлением виновным его прав и обязанностей, и о том, что ФИО2 при этом совершил действия, явно выходящие за пределы его полномочий, несостоятельны, поскольку проведение проверки в установленном статьей 144 УПК Российской Федерации не предполагает склонение лиц к подписанию документов, содержащих заведомо недостоверные сведения (безотносительно к тому, каким образом это склонение осуществлялось), и удостоверение получения соответствующих объяснений.
Относится это и к доводам апелляционной жалобы о том, что каких-либо нарушений закона ФИО2 не допустил. Суд также напоминает, что целью проверки сообщения о преступлении является установление обстоятельств, позволяющих дать соответствующему событию правильную правовую оценку с учетом собранных данных, достаточных как для вынесения процессуального решения, так и для его оценки; следовательно, предположения, равно как и нелегализованная оперативная информация, в основу постановления об отказе в возбуждении уголовного дела по основанию, предусмотренному пунктом 3 части первой статьи 24 УК Российской Федерации, положены быть не могут.
Между тем суд апелляционной инстанции отмечает, что частью первой статьи 286 УК Российской Федерации установлена ответственность за совершение должностным лицом действий, явно выходящих за пределы его полномочий и повлекших существенное нарушение прав и законных интересов граждан или организаций либо охраняемых законом интересов общества или государства.
Таким образом, состав соответствующего преступления сформулирован законодателем как материальный: в число признаков его объективной стороны наряду с самим деянием (действием или бездействием) и иными прямо указанными в диспозиции части первой статьи 286 УК Российской Федерации характеристиками его внешнего проявления включено наступление вредных последствий. При этом вред должен быть причинен фактически; существование лишь угрозы причинения вреда состава оконченного преступления не образует.
Пленум Верховного Суда Российской Федерации в абзаце первом пункта 18 Постановления от 16 октября 2009 года N 19 «О судебной практике по делам о злоупотреблении должностными полномочиями и о превышении должностных полномочий» разъяснил, что по делам о превышении должностных полномочий судам надлежит, наряду с другими обстоятельствами дела, выяснять и указывать в приговоре, какие именно права и законные интересы граждан или организаций либо охраняемые законом интересы общества или государства были нарушены и находится ли причиненный этим правам и интересам вред в причинной связи с допущенным должностным лицом нарушением своих служебных полномочий.
В обжалуемом приговоре суд указал, что в результате содеянного были существенно нарушены права и законные интересы Б.В.Г., Б.Д.В. и Б.Н.И. на государственную защиту прав граждан, а также интересы общества и государства, поскольку ФИО2 дискредитировал правоохранительные органы Российской Федерации, подорвал их авторитет.
Действительно, как неоднократно указывал Конституционный Суд Российской Федерации (см., например, Постановление от 28 июня 2007 года N 8-П), гарантированное каждому право на охрану достоинства личности (статья 21 , часть 1 Конституции Российской Федерации) служит необходимой предпосылкой для создания правовых гарантий охраны памяти об умершем человеке, достойного отношения к умершему. Вместе с тем, по мнению суда апелляционной инстанции, в рассматриваемом случае отражение в тексте объяснений Б.Д.В. и Б.Н.И. сведений об изготовлении Б.В.Г. оружия, а равно вынесение постановления об отказе в возбуждении уголовного дела, в котором этот факт указан как установленный – притом что сведения о широкой огласке данного обстоятельства отсутствуют, а постановление было отменено спустя шесть дней после его вынесения – не свидетельствует, что личные права умершего, в том числе право на защиту доброго имени, были нарушены столь грубо и очевидно, чтобы это нарушение считалось существенным.
Вывод суда первой инстанции о нарушении прав Б.Д.В. и Б.Н.И. на государственную защиту необоснован, так как указанные лица за государственной защитой не обращались и по обстоятельствам дела в ней не нуждались; их отношение к событию изготовления обнаруженного у тела Б.В.Г. оружия не установлено. Ссылка суда на показания Б.Д.В. о том, что отказ в возбуждении уголовного дела в отношении Б.В.Г. по нереабилитирующим основаниям может негативно сказаться на его будущем и будущем его детей, несостоятельна, так как принятое ФИО2 решение было отменено до наступления каких-либо последствий подобного рода. Данных о причинении потерпевшим физического либо материального вреда деянием ФИО2 также не имеется; о перенесенных нравственных страданиях Б.Д.В. и Б.Н.И. не сообщали.
Касаясь вопроса о нарушении деянием ФИО2 охраняемых законом интересов общества и государства, суд апелляционной инстанции отмечает, что, безусловно, совершение сотрудником правоохранительного органа любого противоправного или аморального поступка отрицательно сказывается на авторитете государственной власти, и соответственно, в определенной мере дискредитирует ее институты. Вместе с тем ни из приговора, ни из материалов дела не следует, что действия ФИО2 повлияли на нормальное функционирование межмуниципального отдела МВД России «Ртищевский» или других органов, создали препятствия или сделали невозможным эффективное осуществление ими своих полномочий либо иным образом лишили государственную службу практического смысла. Ссылки суда первой инстанции на нормы Положения о едином порядке регистрации уголовных дел и учета преступлений сами по себе значения не имеют, поскольку действительное влияние содеянного ФИО2 на формирование учетных данных выяснено не было и причинение какого-либо вреда вследствие нарушения учетно-регистрационной дисциплины ему не вменялось.
При таких обстоятельствах суд апелляционной инстанции признает, что существенного нарушения прав и законных интересов граждан либо охраняемых законом интересов общества или государства в результате действий ФИО2 не произошло.
Считать содеянное покушением на совершение преступления нельзя, поскольку умысел ФИО2 на причинение такого вреда не установлен.
Обсуждать вопрос о переквалификации содеянного ФИО2 на статью 285 УК Российской Федерации не требуется, так как обязательным признаком данного преступления также являются последствия в виде существенного нарушения прав и законных интересов граждан или организаций либо охраняемых законом интересов общества или государства, которые по делу отсутствуют.
Вопрос о возможности квалификации деяния ФИО2 по части первой статьи 292 УК Российской Федерации обсуждался, однако оснований для этого не усмотрено, поскольку факт внесения им в постановление об отказе в возбуждении уголовного дела заведомо ложных сведений из корыстной или иной личной заинтересованности не подтвержден. Как правильно отмечается в апелляционном представлении, согласно приговору ФИО2 действовал из ложно понятых интересов службы, то есть заблуждаясь относительно их существа, а не преследуя личный интерес. Данных о стремлении ФИО2 извлечь для себя какую-либо выгоду имущественного или неимущественного характера материалы дела не содержат.
Следовательно, на основании статей 389.16 , 389.17 , 389.21 УПК Российской Федерации обжалуемый приговор подлежит отмене, а уголовное дело и уголовное преследование в отношении ФИО2 – прекращению в связи с отсутствием в деянии состава преступления.
Оснований для направления уголовного дела на новое судебное разбирательство в суд первой инстанции не имеется, поскольку нарушений, которые не могли бы быть устранены полномочиями суда апелляционной инстанции, не допущено.
Вынесение апелляционного приговора не требуется, поскольку, как показано выше, судом первой инстанции допущена ошибка не при установлении обстоятельств совершения вмененных ФИО2 действий, а при оценке их последствий.
Доводы апелляционных представления и жалобы о недопустимости использовании в доказывании объяснений ФИО2, данных в ходе проверки сообщения о совершенном им преступлении в отсутствие адвоката – заслуживают внимания, однако оснований для принятия другого решения по делу не дают.
Следовательно, апелляционные представление и жалоба подлежат удовлетворению в части.
С учетом изложенного и руководствуясь статьями 389.20 , 389.28 УПК Российской Федерации, суд
Апелляционные представление государственного обвинителя Н.А. Панина, жалобу осужденного ФИО2 удовлетворить в части.
Приговор Ртищевского районного суда Саратовской области от 11 декабря 2017 года в отношении ФИО2 отменить, прекратить в отношении него уголовное дело и уголовное преследование по основанию, предусмотренному пунктом 2 части первой статьи 24 УПК Российской Федерации – в связи с отсутствием в деянии состава преступления.
Признать за ФИО2 право на реабилитацию.
Меру пресечения в виде подписки и невыезде и надлежащем поведении в отношении ФИО2 отменить.
Материалы уголовного дела N 11701630018000073, признанные вещественным доказательством, оставить по принадлежности в межмуниципальном отделе МВД России «Ртищевский».
Апелляционное постановление вступает в законную силу немедленно.
Председательствующий Суд: Саратовский областной суд (Саратовская область) (подробнее) Судьи дела: Аниканов А.К. (судья) (подробнее) Судебная практика по: Злоупотребление должностными полномочиями Судебная практика по применению нормы ст. 285 УК РФ Превышение должностных полномочий Судебная практика по применению нормы ст. 286 УК РФ