{
  "title": "Постановление КС РФ № 897653-П/2026",
  "court": "КС РФ",
  "type": "Постановление",
  "number": "897653",
  "year": 2026,
  "date": "25.03.2026",
  "source_url": "https://www.ksrf.ru/doc/KSRFDecision897653.pdf",
  "points": [
    {
      "number": "header",
      "content": "по делу о проверке конституционности пункта 3 статьи 234 Гражданского кодекса Российской Федерации в связи с жалобой гражданина Зубахина Геннадия Викторовича город Санкт-Петербург 25 марта 2026 года Конституционный Суд Российской Федерации в составе Председателя В.Д.Зорькина, судей А.Ю.Бушева, Л.М.Жарковой, К.Б.Калиновского, С.Д.Князева, А.Н.Кокотова, А.В.Коновалова, М.Б.Лобова, В.А.Сивицкого, Е.В.Тарибо, руководствуясь статьей 125 (пункт «а» части 4) Конституции Российской Федерации, пунктом 3 части первой, частями третьей и четвертой статьи 3, частью первой статьи 21, статьями 36, 471, 74, 86, 96, 97 и 99 Федерального конституционного закона «О Конституционном Суде Российской Федерации», рассмотрел в заседании без проведения слушания дело о проверке конституционности пункта 3 статьи 234 ГК Российской Федерации. Поводом к рассмотрению дела явилась жалоба гражданина Г.В.Зубахина. Основанием к рассмотрению дела явилась обнаружившаяся неопределенность в вопросе о том, соответствует ли Конституции Российской Федерации оспариваемое заявителем законоположение. 2 Заслушав сообщение судьи-докладчика А.Ю.Бушева, исследовав представленные документы и иные материалы, Конституционный Суд Российской Федерации"
    },
    {
      "number": "у-1",
      "content": "Гражданин Г.В.Зубахин оспаривает конституционность пункта 3 статьи 234 ГК Российской Федерации, согласно которому лицо, ссылающееся на давность владения, может присоединить ко времени своего владения все время, в течение которого этим имуществом владел тот, чьим правопреемником это лицо является."
    },
    {
      "number": "у-1.1",
      "content": "Как следует из представленных и дополнительно полученных Конституционным Судом Российской Федерации материалов, 15 февраля 2001 года органом местного самоуправления по заявке структурного подразделения ООО «С.» присвоен порядковый номер зданию молодежного центра. 1 февраля 2003 года между ООО «С.» (арендодатель) и ООО «Б.» (арендатор) заключен договор аренды нежилого помещения, в соответствии с которым арендодатель передает, а арендатор принимает в аренду 1/2 здания молодежного центра сроком на один год с последующим выкупом по оценочной стоимости. Постановлением органа местного самоуправления от 20 мая 2003 года последнему разрешено открыть в указанном здании магазин. 1 декабря 2003 года между ООО «С.» и ООО «Б.» заключен договор купли-продажи строительных конструкций от разборки здания молодежного центра. Упомянутое здание расположено на земельном участке, государственная собственность на который не разграничена. 19 мая 2003 года между муниципальным образованием (арендодатель) и ООО «Б.» (арендатор) заключен договор аренды этого участка с разрешенным использованием «для эксплуатации зданий и сооружений (для обслуживания магазина)». 12 апреля 2006 года ООО «Б.» вновь получило тот же земельный участок в аренду для эксплуатации здания на период оформления права собственности на строение. 3 В соответствии с данными технического паспорта от 18 апреля 2008 года соответствующее здание было определено в качестве здания торгового павильона. 30 июня 2012 года данное здание поставлено на кадастровый учет, при этом в Едином государственном реестре недвижимости сведения о зарегистрированных правах на него отсутствуют. 1 мая 2019 года ООО «Б.» (продавец) и Г.В.Зубахин (покупатель), являющийся генеральным директором этого юридического лица, заключили договор купли-продажи здания магазина. Впоследствии Г.В.Зубахин обратился к органу местного самоуправления и названному обществу с иском, в котором просил признать за собой право собственности на соответствующее здание. В обоснование он ссылался на то, что переход права собственности не может быть зарегистрирован в установленном порядке, поскольку право собственности ООО «Б.» не было зарегистрировано по причине отсутствия надлежаще оформленных правоустанавливающих документов у ООО «С.». Решением Арбитражного суда Архангельской области от 29 сентября 2023 года в удовлетворении требования отказано. Как отметил суд, Г.В.Зубахин не доказал, что у ООО «С.» имелось право собственности на спорное имущество (здание). При этом и ООО «Б.», и сам заявитель приобретали здание после вступления в силу Федерального закона от 21 июля 1997 года № 122-ФЗ «О государственной регистрации прав на недвижимое имущество и сделок с ним» (утратил силу), следовательно право собственности на него могло возникнуть только с момента государственной регистрации, что исключает признание такого права в судебном порядке. Кроме того, суд пришел к выводу, что договор купли-продажи между ООО «С.» и ООО «Б.» не заключен, поскольку его предметом названы строительные конструкции от здания молодежного центра, а в оформленном на основании договора передаточном акте указано само это здание. Постановлением Четырнадцатого арбитражного апелляционного суда от 18 декабря 2023 года решение суда первой инстанции оставлено без изменения, апелляционная жалоба Г.В.Зубахина – без удовлетворения. Суд 4 апелляционной инстанции не согласился с признанием незаключенным соответствующего договора между ООО «С.» и ООО «Б.», указав, что договор следует считать заключенным в отношении металлических строительных конструкций, но не в отношении спорного объекта недвижимости, и при этом отметив, что ошибочная позиция суда нижестоящей инстанции в данной части на результат рассмотрения дела не повлияла."
    },
    {
      "number": "у-1.2",
      "content": "Впоследствии Г.В.Зубахин вновь обратился в суд с иском к ООО «Б.», заявив требование о признании за собой права собственности на здание в порядке приобретательной давности. Решением Арбитражного суда Архангельской области от 24 июня 2024 года в удовлетворении иска отказано. Суд указал, что договор купли- продажи здания был заключен 1 мая 2019 года, при этом Г.В.Зубахин не является правопреемником ООО «Б.», в связи с чем достаточный для признания права собственности срок владения спорным имуществом не истек, а потому обращение Г.В.Зубахина в суд является преждевременным. Довод последнего о том, что он является сингулярным правопреемником ООО «Б.» и вправе присоединить ко времени своего владения срок, в течение которого спорным зданием владело это юридическое лицо, был отвергнут судом со ссылкой на то, что такая возможность признается только в случае универсального правопреемства, в то время как истец на наличие такового не ссылался, а самим судом его наличие не установлено. С этим решением и его правовым обоснованием согласились Четырнадцатый арбитражный апелляционный суд (постановление от 3 сентября 2024 года) и Арбитражный суд Северо-Западного округа (постановление от 12 декабря 2024 года). Определением судьи Верховного Суда Российской Федерации от 20 марта 2025 года заявителю отказано в передаче кассационной жалобы для рассмотрения в судебном заседании Судебной коллегии по экономическим спорам этого суда."
    },
    {
      "number": "у-1.3",
      "content": "По мнению Г.В.Зубахина, пункт 3 статьи 234 ГК Российской Федерации противоречит Конституции Российской Федерации, ее статьям 8 5 (часть 2), 18, 35 (части 1 и 2) и 46 (часть 1), в той мере, в какой он по смыслу, придаваемому ему правоприменительной практикой, не позволяет складывать сроки давностного владения имуществом нескольких лиц в случае наличия между ними отношения сингулярного правопреемства. Таким образом, исходя из предписаний статей 36, 74, 96 и 97 Федерального конституционного закона «О Конституционном Суде Российской Федерации» пункт 3 статьи 234 ГК Российской Федерации является предметом рассмотрения Конституционного Суда Российской Федерации по настоящему делу в той мере, в какой при разрешении споров, связанных с возникновением права собственности в силу приобретательной давности, на его основании судами решается вопрос о возможности присоединения ко времени, в течение которого лицо, ссылающееся на давность владения, владело имуществом, также времени, когда этим имуществом владело иное лицо, передавшее его последующему владельцу на основании договора."
    },
    {
      "number": "у-2",
      "content": "Конституция Российской Федерации, гарантируя в России признание и защиту всех форм собственности (статья 8, часть 2), относит к числу прав и свобод человека и гражданина, признание, соблюдение и защита которых является обязанностью государства (статья 2), право на свободное использование своих способностей и имущества для предпринимательской и иной не запрещенной законом экономической деятельности (статья 34, часть 1), а также право частной собственности, которое охраняется законом и включает в себя право каждого иметь имущество в собственности, владеть, пользоваться и распоряжаться им как единолично, так и совместно с другими лицами (статья 35, части 1 и 2). Право собственности и иные имущественные права гарантируются посредством закрепленного статьей 46 (часть 1) Конституции Российской Федерации права на судебную защиту, которая в силу ее статей 17 (часть 3), 19 (части 1 и 2) и 55 (часть 3) должна быть полной и эффективной, отвечать критериям пропорциональности и соразмерности, с тем чтобы был обеспечен баланс прав и законных интересов всех участников гражданского оборота. В приведенных 6 конституционных положениях выражен один из основополагающих аспектов верховенства права – общепризнанный принцип неприкосновенности собственности, выступающий гарантией права собственности во всех его составляющих, таких как владение, пользование и распоряжение своим имуществом (Постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 17 апреля 2019 года"
    },
    {
      "number": "у-3",
      "content": "Пункт 3 статьи 234 ГК Российской Федерации, признавая возможным сложение периодов, когда имуществом владели связанные 7 правопреемством лица, для целей приобретения права собственности на это имущество по давности владения, вместе с тем не конкретизирует механизм практического применения этого положения. Так, одним из условий сложения указанных сроков является правопреемство, которое, будучи институтом гражданского права, обеспечивает учет изменений в составе участников материально-правовых отношений, сопровождающихся переходом субъективных прав и (или) обязанностей от одного лица к другому. К числу оснований правопреемства Гражданский кодекс Российской Федерации относит, в частности, юридические факты, связанные с полным выбытием лица из правовых отношений, например ввиду утраты правоспособности по причине смерти (пункт 2 статьи 17): согласно пункту 1 статьи 1110 данного Кодекса при наследовании имущество умершего переходит к другим лицам в порядке универсального правопреемства, т.е. в неизменном виде как единое целое и в один и тот же момент, если из самого Кодекса не следует иное. Универсальное правопреемство – переход от одного лица к другому всего комплекса принадлежавших ему прав и обязанностей в различных правоотношениях с его участием – возникает и при некоторых видах реорганизации юридического лица (статья 58 ГК Российской Федерации). Правопреемство имеет место и при изменении субъектного состава конкретного материального правоотношения – так называемое сингулярное правопреемство. К числу случаев сингулярного правопреемства относится, помимо прочего, и возникновение права собственности на вещь у приобретателя по договору купли-продажи (абзац первый пункта 6 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29 сентября 2015 года № 43 «О некоторых вопросах, связанных с применением норм Гражданского кодекса Российской Федерации об исковой давности»)."
    },
    {
      "number": "у-3.1",
      "content": "Положение давностного владельца характеризуется наличием фактического господства над вещью, которая юридически ему не принадлежит. Такое господство осуществляется им независимо от кого бы то ни было, в том числе от собственника, и de facto признается иными 8 участниками оборота. Вместе с тем такое владение не основано на каком- либо титуле, традиционно служащем правообладателю основанием для владения и его защиты, а также в отдельных случаях для распоряжения правом на соответствующий объект в отношениях с третьими лицами (право собственности и иные вещные права, право аренды, залога и др. – статьи 209, 216, 305, 347, 606 и др. ГК Российской Федерации). Этим обусловлено – с учетом общеправовой максимы «никто не может передать больше прав, чем имеет сам» – и поддержанное судами в деле с участием Г.В.Зубахина мнение о том, что давностный владелец не может каким-либо образом определять правовую судьбу находящегося в его владении имущества, а при заключении договора об отчуждении такого имущества должен быть охарактеризован не иначе как неуправомоченный отчуждатель. Применительно к вопросу о сложении сроков давностного владения в контексте толкования пункта 3 статьи 234 ГК Российской Федерации это означает, что сам по себе переход указанного имущества в фактическое владение иного лица, пусть и оформленный как сделка, правопреемства не порождает (постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 10 августа 2022 года по делу № 09АП-41111/2022, определение Четвертого кассационного суда общей юрисдикции от 31 октября 2023 года по делу № 88-35993/2023, апелляционное определение Курганского областного суда от 2 апреля 2024 года по делу № 33-705/2024, постановление Четырнадцатого арбитражного апелляционного суда от 12 августа 2025 года по делу № А05- 10994/2024). В такой интерпретации использование законодателем термина «правопреемство» может рассматриваться как указание на необходимость наличия правовой связи между лицами в связи с переходом владения не на основании конкретной сделки, а в иных правоотношениях, например наследственных, когда находящееся в фактическом владении имущество является частью переходящего к иному лицу имущественного комплекса в рамках универсального правопреемства. Вместе с тем в буквальном толковании статьи 234 ГК Российской Федерации могут усматриваться предпосылки и для иного подхода к 9 решению вопроса о правопреемстве в рамках давностного владения. Правовое положение давностного владельца отличается от положения других лиц, владеющих имуществом в отсутствие надлежащего правового основания, причем это отличие устанавливается непосредственно законом. Так, в пункте 2 указанной статьи законодатель признает наличие у лица, владеющего имуществом как своим собственным, права на защиту своего владения против третьих лиц; такое право возникает еще до приобретения права собственности на соответствующее имущество в силу приобретательной давности, т.е. до окончания накопления необходимого фактического состава. Указанная защита предоставляется этому лицу применительно к правилам статей 301, 304 ГК Российской Федерации (абзац первый пункта 17 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации, Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 29 апреля 2010 года № 10/22 «О некоторых вопросах, возникающих в судебной практике при разрешении споров, связанных с защитой права собственности и других вещных прав»), т.е. с использованием механизмов защиты субъективного вещного права. В такой интерпретации давностный владелец мог бы быть признан способным к отчуждению другому лицу возможности приобретения права собственности с учетом накопленного им необходимого для применения приобретательной давности фактического состава, причем в порядке как универсального, так и сингулярного правопреемства. Поскольку возврат вещи в гражданский оборот и обретение давностным владельцем права собственности на вещь составляют ключевую цель института приобретательной давности, то само по себе отсутствие у давностного владельца права собственности (которое и должно у него возникнуть в результате применения института давности) или иного титула не является в таком случае очевидным препятствием для вывода о правопреемстве, а также для основанного на нем сложения сроков владения. В правоприменительной практике имеются примеры, когда возможность сложения сроков давностного владения в случае отчуждения 10 вещи по договору не ставится судами под сомнение (определения Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации от 22 октября 2019 года по делу № 4-КГ19-55, Седьмого кассационного суда общей юрисдикции от 28 сентября 2021 года по делу № 88-14812/2021 и от 20 марта 2024 года по делу № 88-5135/2024, Второго кассационного суда общей юрисдикции от 14 марта 2024 года по делу № 88-5047/2024 и др.). В то же время в судебных решениях встречается позиция, в рамках которой не отрицается сама по себе возможность как универсального, так и сингулярного правопреемства в давностном владении, однако содержание понятия «сингулярное правопреемство» ограничивается лишь случаями перемены лиц в обязательстве (в силу перевода долга, уступки требования и др.). В таком случае констатируется, что при отчуждении вещи по договору между его сторонами нет правопреемства, так как происходит прекращение права отчуждателя на это имущество и возникновение права приобретателя и наступает перерыв давностного владения, ввиду чего пункт 3 статьи 234 ГК Российской Федерации к таким отношениям неприменим (определение Восьмого кассационного суда общей юрисдикции от 9 февраля 2022 года № 88-2023/2022, апелляционные определения Тверского областного суда от 12 января 2023 года по делу № 2-65/2022, Алтайского краевого суда от 19 июня 2024 года № 33-6374/2024)."
    },
    {
      "number": "у-3.2",
      "content": "Как неоднократно указывал"
    },
    {
      "number": "у-3.3",
      "content": "Между тем необходимым условием достижения баланса интересов участников гражданского оборота выступает соблюдение требований определенности, ясности и недвусмысленности правового регулирования, которые вытекают из принципов правового государства, верховенства закона и юридического равенства, закрепленных в статьях 1 (часть 1), 4 (часть 2), 15 (части 1 и 2), 17 и 19 (части 1 и 2) Конституции Российской Федерации (постановления Конституционного Суда Российской Федерации от 17 июня 2004 года"
    },
    {
      "number": "у-4.1",
      "content": "Для признания права собственности в порядке приобретательной давности заинтересованное лицо должно владеть вещью в течение определенного законодателем временно́го промежутка. Кроме того, в рамках существующего правопорядка возможна легализация фактического владения, осуществляемого без надлежащего правового основания, применительно не к любому подобному случаю, а лишь к связанному с таким же субъективным отношением к соответствующему имуществу, какое обычно ожидается от собственника. Очевидно, что у такого фактического владельца интерес в дальнейшем владении и пользовании имуществом в силу тех или иных причин, например его износа, может быть со временем утрачен. В такой ситуации разумный средний давностный владелец, который владеет вещью вместо собственника как своей собственной, может быть заинтересован в ее отчуждении как минимум ради того, чтобы не допустить ее гибели или повреждения, а также чтобы освободить себя от несения сопутствующих расходов на ее хранение, обслуживание и т.п., вместо того, чтобы сохранять господство над вещью до окончания давностного срока исключительно с целью создать для третьих лиц определенность относительно ее принадлежности и только после возникновения такой определенности получить право распорядиться ненужным уже имуществом. Гражданский оборот объективно нуждается в том, чтобы имущество, в отношении которого течет срок давностного владения, не выпадало из хозяйственной жизни, поскольку в ином случае повышается риск проявления негативных для общества экономических последствий: сокращение числа средств производства, разрушение имущественных объектов, сдерживание экономического потенциала и т.д. Отказ же от признания возможности присоединить к сроку давностного владения вещью уже истекшую часть срока приобретательной давности при 14 отчуждении этой вещи по договору приводил бы к тому, что во всех подобных случаях срок начинал бы течь заново, а возвращение вещи в гражданский оборот откладывалось бы в том числе вопреки интересам стремящихся к использованию вещи потенциальных приобретателей. С учетом этого сложение сроков последовательного давностного владения нескольких лиц может содействовать достижению целей института приобретательной давности с учетом реалий оборота и хозяйственной жизни. Запрет же сложения сроков в указанных случаях не объясняется какой- либо очевидной необходимостью. Среди заинтересованных лиц может предполагаться лишь собственник имущества (при его наличии), однако от действия указанного запрета – с учетом практически неизбежного при давностном владении пропуска этим лицом срока исковой давности для истребования вещи у давностного владельца и того факта, что из-за смены владельца этот срок не начнет течь заново, – собственник не приобретает каких-либо существенных дополнительных преимуществ для защиты своего права."
    },
    {
      "number": "у-4.2",
      "content": "Из сказанного следует, что конституционно значимые интересы как самих давностных владельцев, так и оборота в целом в вопросе сложения сроков владения касаются не только случаев смерти гражданина или реорганизации юридического лица, т.е. ситуации универсального правопреемства, но и возможности перераспределения имущества в рамках текущей повседневной деятельности, т.е. признания давностного владельца способным к распоряжению находящимся в его владении имуществом. Не подлежит сомнению тот факт, что в результате отчуждения вещи давностным владельцем приобретатель не может сразу же стать ее собственником. Однако отсутствие у давностного владельца права собственности не означает и отсутствия у него защищаемого законом интереса в приобретении этого права, который, как указывал"
    },
    {
      "number": "у-4.3",
      "content": "По смыслу правовой позиции, выраженной Конституционным Судом Российской Федерации в постановлениях от 23 декабря 2013 года"
    },
    {
      "number": "у-5",
      "content": "С учетом изложенного отсутствие в действующем федеральном законодательстве определенности в вопросе о допустимости отчуждения давностным владельцем посредством договора находящегося в сфере его господства имущества и сложения в этом случае сроков давностного 17 владения влечет в правоприменении конфликт с принципами правового государства, верховенства права и равенства перед законом, закрепленными в статьях 1 (часть 1), 4 (часть 2), 15 (части 1 и 2) и 19 (части 1 и 2) Конституции Российской Федерации. Кроме того, признание государством прав гражданина, создание условий для их реализации и защиты, в том числе посредством правосудия, обеспечивают гарантированность конституционного статуса личности. Принцип уважения достоинства личности действует и поддерживается государством во всех сферах отношений, на что"
    },
    {
      "number": "у-6",
      "content": "Таким образом, пункт 3 статьи 234 ГК Российской Федерации не соответствует Конституции Российской Федерации, ее статьям 19 (части 1 и 2), 21 (часть 1), 34 (часть 1), 35 (части 1 и 2) и 55 (часть 3), в той мере, в какой в системе действующего правового регулирования данная норма в силу неопределенности своего нормативного содержания и с учетом практики ее применения не дает однозначного ответа на вопрос о допустимости присоединения лицом, ссылающимся на давность владения, ко времени своего владения также времени, в течение которого имуществом владело другое лицо, в случае, если переход владения был обусловлен договором между ними. Федеральному законодателю надлежит – исходя из требований Конституции Российской Федерации и с учетом правовых позиций Конституционного Суда Российской Федерации, выраженных в настоящем Постановлении, – принять меры по устранению выявленной неопределенности нормативного содержания пункта 3 статьи 234 ГК Российской Федерации. Впредь до внесения в действующее правовое регулирование изменений, вытекающих из настоящего Постановления, сроки давностного владения имуществом в случае передачи владения от одного давностного владельца к другому по договору о его отчуждении подлежат сложению для целей приобретения на это имущество права 21 собственности в силу приобретательной давности. При этом должно учитываться, что, как следует из пункта 3 статьи 234 ГК Российской Федерации, для присоединения лицом, ссылающимся на давность владения, ко времени своего владения всего времени, в течение которого этим имуществом владел отчуждатель, критериям, перечисленным в пункте 1 той же статьи, должно соответствовать владение каждого из лиц, чьи сроки владения подлежат сложению. Сказанное относится, в частности, к критерию добросовестности владения, который, как следует из правовых позиций Конституционного Суда Российской Федерации, изложенных в Постановлении от 26 ноября 2020 года"
    },
    {
      "number": "п-1",
      "content": "Признать пункт 3 статьи 234 ГК Российской Федерации не соответствующим Конституции Российской Федерации, ее статьям 19 (части 1 и 2), 21 (часть 1), 34 (часть 1), 35 (части 1 и 2) и 55 (часть 3), в той мере, в какой в системе действующего правового регулирования данная норма в силу неопределенности своего нормативного содержания и с учетом практики ее применения не дает однозначного ответа на вопрос о 23 допустимости присоединения лицом, ссылающимся на давность владения, ко времени своего владения также времени, в течение которого имуществом владело другое лицо, в случае, если переход владения был обусловлен договором между ними."
    },
    {
      "number": "п-2",
      "content": "Федеральному законодателю надлежит – исходя из требований Конституции Российской Федерации и с учетом правовых позиций Конституционного Суда Российской Федерации, выраженных в настоящем Постановлении, – принять меры по устранению выявленной неопределенности нормативного содержания пункта 3 статьи 234 ГК Российской Федерации."
    },
    {
      "number": "п-3",
      "content": "Впредь до внесения изменений, вытекающих из настоящего Постановления, действующее правовое регулирование не может считаться препятствующим отчуждению давностным владельцем находящегося в сфере его господства имущества в пользу другого лица по договору и возможности присоединения в указанном случае лицом, ссылающимся на давность владения, ко времени своего владения также времени, в течение которого этим имуществом владел отчуждатель, при условии, что определенным законом критериям давностного владения отвечает владение каждого из этих лиц, причем бремя доказывания данного обстоятельства лежит на лице, заявляющем о таком присоединении."
    },
    {
      "number": "п-4",
      "content": "Судебные акты, вынесенные по делу с участием гражданина Зубахина Геннадия Викторовича на основании пункта 3 статьи 234 ГК Российской Федерации, подлежат пересмотру в установленном порядке, если для этого нет иных препятствий."
    },
    {
      "number": "п-5",
      "content": "Настоящее Постановление окончательно, не подлежит обжалованию, вступает в силу со дня официального опубликования, действует непосредственно и не требует подтверждения другими органами и должностными лицами."
    },
    {
      "number": "п-6",
      "content": "Настоящее Постановление подлежит незамедлительному опубликованию в «Российской газете», «Собрании законодательства 24 Российской Федерации» и на «Официальном интернет-портале правовой информации» (www.pravo.gov.ru)."
    }
  ]
}