1. Гражданин К. оспаривает конституционность следующих норм: пункта 1 статьи 56 Семейного кодекса Российской Федерации, закрепляющего, что ребенок имеет право на защиту своих прав и законных интересов; защита прав и законных интересов ребенка осуществляется родителями (лицами, их заменяющими), а в случаях, предусмотренных данным Кодексом, органом опеки и попечительства, прокурором и судом; несовершеннолетний, признанный в соответствии с законом полностью дееспособным до достижения совершеннолетия, имеет право самостоятельно осуществлять свои права и обязанности, в том числе право на защиту; 2 части третьей статьи 79 ГПК Российской Федерации, предусматривающей, что при уклонении стороны от участия в экспертизе, непредставлении экспертам необходимых материалов и документов для исследования и в иных случаях, если по обстоятельствам дела и без участия этой стороны экспертизу провести невозможно, суд в зависимости от того, какая сторона уклоняется от экспертизы, а также какое для нее она имеет значение, вправе признать факт, для выяснения которого экспертиза была назначена, установленным или опровергнутым; части третьей статьи 173 того же Кодекса, а фактически – ее положения, в соответствии с которым при признании ответчиком иска и принятии его судом принимается решение об удовлетворении заявленных истцом требований. Как следует из представленных материалов, решением суда общей юрисдикции, оставленным без изменения определением суда апелляционной инстанции, отказано в удовлетворении требования заявителя об оспаривании его отцовства, установленного на основании совместного заявления К. и матери несовершеннолетнего ребенка. Суд первой инстанции сослался на отсутствие доказательств невозможности происхождения ребенка от истца и указал, что признание иска матерью не может быть принято судом в связи с возможным нарушением прав ребенка. Кроме того, суд подчеркнул, что сама по себе неявка матери ребенка в экспертное учреждение недостаточна для исключения отцовства в отношении ребенка. Названные судебные постановления оставлены без изменения судом кассационной инстанции. При этом суды апелляционной и кассационной инстанций подчеркнули, что К. не представил каких-либо иных доказательств (включая показания свидетелей), подтверждающих невозможность происхождения ребенка от него. В передаче кассационной жалобы заявителя на постановления судов нижестоящих инстанций для рассмотрения в судебном заседании Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации было отказано. 3 По мнению заявителя, оспариваемые положения противоречат статьям 2, 15, 18, 40 и 126 Конституции Российской Федерации, поскольку по смыслу, придаваемому им правоприменительной практикой, они не обеспечивают необходимой определенности процессуальных последствий признания иска об оспаривании отцовства матерью несовершеннолетнего ребенка и ее отказа представить биологический материал для молекулярно- генетического исследования.
2. Конституционный Суд Российской Федерации, изучив представленные материалы, не находит оснований для принятия данной жалобы к рассмотрению. Пункт 1 статьи 56 Семейного кодекса Российской Федерации конкретизирует статью 38 (части 1 и 2) Конституции Российской Федерации. Часть третья статьи 79 ГПК Российской Федерации выступает гарантией пресечения действий (бездействия) недобросовестной стороны, препятствующих осуществлению правосудия, и обеспечения дальнейших судебных процедур (определения Конституционного Суда Российской Федерации от 28 ноября 2019 года
1. Отказать в принятии к рассмотрению жалобы гражданина К., поскольку она не отвечает требованиям Федерального конституционного закона «О Конституционном Суде Российской Федерации», в соответствии с которыми жалоба в
2. Определение Конституционного Суда Российской Федерации по данной жалобе окончательно и обжалованию не подлежит.