1. Гражданка О.К.Иванькова оспаривает конституционность пункта 1 статьи 234 ГК Российской Федерации, согласно которому лицо – гражданин или юридическое лицо, – не являющееся собственником имущества, но добросовестно, открыто и непрерывно владеющее как своим собственным недвижимым имуществом, если иные срок и условия приобретения не предусмотрены данной статьей, в течение пятнадцати лет либо иным имуществом в течение пяти лет, приобретает право собственности на это имущество (приобретательная давность); право собственности на недвижимое и иное имущество, подлежащее государственной регистрации, возникает у лица, приобретшего это имущество в силу приобретательной давности, с момента такой регистрации.
1.1. Как следует из представленных материалов, О.К.Иванькова владеет расположенной в многоквартирном доме квартирой, принадлежавшей ее отчиму – гражданину Б., умершему в 1991 году. Решением народного суда Ворошиловского района города Ростова-на-Дону от 20 июля 1993 года квартира признана выморочным имуществом ввиду отсутствия наследников (в соответствии с ранее действовавшим законодательством падчерицы к наследованию не призывались). На основании указанного решения суда и письма налогового органа постановлением главы администрации этого же района от 22 июля 1994 года жилое помещение принято районным предприятием жилищно-коммунального хозяйства на баланс, о чем 14 декабря 1994 года изготовлено регистрационное удостоверение. Публичное образование, несмотря на переход в силу закона права собственности на квартиру, не предприняло мер к ее освобождению и выселению из нее О.К.Иваньковой, которая продолжила ею пользоваться. В подтверждение обстоятельств законного вселения в жилое помещение и проявления заботы 3 по его содержанию заявительница в жалобе ссылается на то, что прописана в квартире с 1971 года, несет расходы на оплату коммунальных услуг с 1998 года и расходы по уплате взносов на капитальный ремонт, участвует в органах управления многоквартирным домом. В 2022 году О.К.Иванькова (по истечении более 30 лет после смерти Б.) обратилась в суд с иском к Администрации города Ростова-на-Дону, администрации Ворошиловского района этого города и предприятию жилищно-коммунального хозяйства названного района о признании права собственности на квартиру в порядке приобретательной давности, ссылаясь на то, что после смерти Б. она единолично вступила во владение данным жилым помещением, будучи ранее вселенной в него как член семьи (падчерица Б.), владеет этим имуществом как своим собственным, открыто, добросовестно и непрерывно, исполняет обязанности собственника и несет расходы на его содержание в отсутствие притязаний и претензий от собственника или других лиц. Решением Ворошиловского районного суда города Ростова-на-Дону от 7 декабря 2022 года (с учетом определения этого же суда об исправлении описки) в удовлетворении иска отказано. Суд, среди прочего сославшись на статью 234 ГК Российской Федерации и разъяснения, содержащиеся в абзаце третьем пункта 15 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации и Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 29 апреля 2010 года № 10/22 «О некоторых вопросах, возникающих в судебной практике при разрешении споров, связанных с защитой права собственности и других вещных прав», пришел к выводу, что владение О.К.Иваньковой не было добросовестным, поскольку она знала об отсутствии у нее оснований для продолжения пользования квартирой и приобретения права собственности на нее. Суд отметил, что добросовестный давностный владелец считает себя собственником имущества, которым он фактически владеет, и это не предполагает наличия у данного имущества иного собственника, тогда как заявительнице было известно, что спорное 4 жилое помещение признано выморочным имуществом на основании решения суда и находится в собственности публичного образования. Апелляционным определением судебной коллегии по гражданским делам Ростовского областного суда от 30 августа 2023 года решение суда первой инстанции оставлено без изменения. Суд апелляционной инстанции, отметив, что Б. не отказывался от своего права в пользу заявительницы или ее матери, сделал вывод об отсутствии критерия владения «как своим собственным», а также отклонил – в связи с отсутствием, по его мнению, надлежащих доказательств – довод заявительницы о том, что собственник не проявлял интереса к спорному имуществу. Кроме того, было указано на недоказанность непрерывности владения О.К.Иваньковой этим имуществом, поскольку оплата коммунальных услуг не подтверждает факта постоянного пользования спорным имуществом, а также на то, что заявительница зарегистрирована по месту жительства в другом субъекте Российской Федерации. С выводами судов первой и апелляционной инстанций согласилась судебная коллегия по гражданским делам Четвертого кассационного суда общей юрисдикции (определение от 28 ноября 2023 года). Суд кассационной инстанции отметил, что владение осуществляется О.К.Иваньковой открыто, но в отсутствие выраженного согласия собственника на переход квартиры в ее собственность, а также что отсутствие у собственника и балансодержателя квартиры интереса к ней, длительное – более пятнадцати лет – самоустранение от владения ею и исполнения обязанностей по ее содержанию не свидетельствуют о приобретении истцом права на квартиру по приобретательной давности. Определением судьи Верховного Суда Российской Федерации от 11 июня 2024 года О.К.Иваньковой отказано в передаче кассационной жалобы для рассмотрения в судебном заседании Судебной коллегии по гражданским делам этого суда, с чем согласился заместитель Председателя Верховного Суда Российской Федерации (письмо от 14 марта 2025 года). 5
1.2. По мнению О.К.Иваньковой, пункт 1 статьи 234 ГК Российской Федерации противоречит Конституции Российской Федерации, ее статьям 1, 2, 15, 17 (часть 3), 19, 35, 36, 45 и 46, в той мере, в какой он позволяет считать наличие у квартиры публичного собственника, не проявляющего намерения осуществлять власть над ней, основанием для отказа в признании давностного владения другого лица добросовестным и препятствием для приобретения права собственности в порядке приобретательной давности. Таким образом, с учетом предписаний статей 36, 74, 96 и 97 Федерального конституционного закона «О Конституционном Суде Российской Федерации» пункт 1 статьи 234 ГК Российской Федерации является предметом рассмотрения Конституционного Суда Российской Федерации по настоящему делу в той мере, в какой на его основании судами осуществляется оценка добросовестности гражданина, являвшегося членом семьи умершего собственника квартиры, которая в качестве выморочного имущества перешла в собственность публично-правового образования, при разрешении вопроса о приобретении этим гражданином права собственности на квартиру по давности владения.
2. В соответствии с Конституцией Российской Федерации, ее статьями 1, 8 (часть 2), 18, 19 (части 1 и 2), 34 (часть 1), 35 (части 1 и 2), 40 (часть 1) и 55 (часть 3), в Российской Федерации как правовом государстве каждый вправе иметь в собственности имущество, включая жилое помещение, владеть, пользоваться и распоряжаться им по своему усмотрению и в своем интересе на основе принципов юридического равенства и справедливости, свободы экономической деятельности, защиты равным образом частной, государственной, муниципальной и иных форм собственности; при этом право собственности наряду с другими непосредственно действующими правами и свободами определяет смысл, содержание и применение законов, деятельность законодательной и исполнительной власти, местного самоуправления и обеспечивается правосудием.
3. Целям определения лица, управомоченного извлекать полезные свойства объекта оборота и распоряжаться правом на него, равно как и рассчитывать на защиту своего интереса в отношении такого объекта от притязаний иных лиц, в том числе также имеющих охраняемый законом интерес во владении тем же объектом, служат различные гражданско- правовые институты. Это, например, виндикация (статья 301 ГК Российской Федерации), возможность передачи неделимой вещи в собственность одному из участников долевой собственности, имеющему существенный интерес в ее использовании (пункт 36 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации и Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 1 июля 1996 года № 6/8 «О некоторых вопросах, связанных с 8 применением части первой Гражданского кодекса Российской Федерации»), и др. Для установления искомого баланса справедливого распределения прав и обязанностей существенное значение имеет и фактор времени, в течение которого правопорядком признается сохранение интереса у управомоченного лица и обеспечивается его защита. Состояние неопределенности на протяжении неограниченно длительного периода чуждо существу гражданского правоотношения, что обусловливает, например, установление законодателем сроков исковой давности, истечение которых не будет означать утрату права, в защиту которого предъявлен иск, но ограничит возможности его государственной, в том числе судебной, защиты. Такое правовое регулирование направлено на создание определенности и устойчивости правовых связей между участниками правоотношений, на побуждение к ответственному отношению к находящемуся в сфере их господства имуществу, а также к правам и охраняемым законом интересам других лиц, на обеспечение своевременной защиты прав и интересов субъектов правоотношений, поскольку отсутствие разумных временны́ х ограничений для принудительной защиты нарушенных прав приводило бы к ущемлению охраняемых законом прав и интересов ответчиков, посягало бы на стабильность гражданского оборота. Применение судом по заявлению стороны спора исковой давности защищает участников правоотношений от необоснованно длительных притязаний и одновременно побуждает их своевременно заботиться об осуществлении и защите своих прав. Приведенная позиция нашла свое отражение и в ряде определений Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации (от 1 декабря 2020 года № 18-КГ20-83-К4, от 1 октября 2024 года № 117-КГ24-8- К4 и др.). Истечение времени, таким образом, создает предпосылки для признания законодателем допустимости трансформации фактического состояния в правовое. Если собственником вещи пропущен срок исковой давности для предъявления требования о возврате этой вещи из чужого незаконного 9 владения, о чем заявлено ответчиком (фактическим владельцем), то у собственника не остается легальных механизмов принудительного восстановления владения. Такое несовпадение фактического и юридического состояний могло бы продолжаться в течение неопределенно длительного периода, создавая затруднения для использования имущества, определения субъекта, ответственного за обеспечение его надлежащего состояния, уплачивающего налоги и иные обязательные платежи, несущего расходы и издержки по его содержанию и сохранению, уполномоченного на участие в собраниях различных гражданско-правовых сообществ и др.
3.1. Устранению противоречий, возникающих при определении конкретного лица, интерес и права которого в отношении имущества подлежат защите, когда притязаниями на него в течение некоторого времени обладают одновременно несколько участников оборота, служит и институт приобретательной давности. Его конституционно значимой целью, как указал
3.2. Пункт 1 статьи 234 ГК Российской Федерации предусматривает возможность приобретения права собственности на вещь не любым лицом, владеющим ею в течение определенного законом продолжительного срока, а лишь тем, чье владение соответствует таким критериям (условиям), как добросовестность, открытость, непрерывность, а также как владение имуществом как своим собственным. В то же время содержание этих критериев в законе не раскрывается, они наполняются им в зависимости от фактических обстоятельств конкретного дела и с учетом толкования этих критериев в правоприменительной практике. Так, в целях восполнения умолчания законодателя в пункте 15 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации и Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации «О некоторых вопросах, возникающих в судебной практике при разрешении споров, связанных с защитой права собственности и других вещных прав» даны разъяснения, согласно которым, в частности, давностное владение является добросовестным, если лицо, получая владение, не знало и не должно было знать об отсутствии основания возникновения у него права собственности. Вместе с тем подход в отношении критерия добросовестности давностного владельца получил дальнейшее развитие в практике Верховного Суда Российской Федерации. Так, в ряде решений по конкретным делам отмечалось, что давностное владение является добросовестным, если, приобретая вещь, лицо не знало и не должно было знать о неправомерности завладения ею, т.е. в тех случаях, когда вещь приобретается внешне 11 правомерными действиями, однако право собственности в силу тех или иных обстоятельств возникнуть не может (определения Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации от 28 июля 2015 года № 41-КГ15-16, от 22 октября 2019 года № 4-КГ19-55, от 10 марта 2020 года № 84-КГ20-1, от 2 июня 2020 года № 4-КГ20-16 и др.). Следовательно, при таком подходе для признания владельца добросовестным не требуется, чтобы он непременно имел причины полагать себя собственником имущества, а добросовестность может быть признана судами и тогда, когда владелец осознавал отсутствие у него оснований для приобретения права собственности на имущество и наличие у этого имущества собственника.
3.3. Между тем следует учитывать, что на вывод о добросовестности при давностном владении могут влиять и иные факторы, например, такие как особенности соответствующего имущества, реакция на поведение собственника или иного управомоченного лица, поведение давностного владельца в отношении имущества в период владения им и т.п. Так,
3.5. Жилое помещение, как отмечал
3.6. В правоприменительной практике встречается подход, согласно которому в порядке приобретательной давности право собственности может быть признано только на то недвижимое имущество, которое находится в частной собственности; относящееся же к публичной собственности имущество приобретается или предоставляется в установленном законом порядке (определение Третьего кассационного суда общей юрисдикции от 1 октября 2024 года по делу № 88-19702/2024, апелляционное определение судебной коллегии по гражданским делам Санкт-Петербургского городского суда от 1 февраля 2024 года по делу № 33-1725/2024 и др.). Однако в Постановлении от 26 ноября 2020 года
4. Как уже отмечалось, указанные в законе критерии (условия) для приобретения права собственности по давности владения, не подменяя друг друга, находятся в тесной взаимосвязи, поэтому устанавливаемые и оцениваемые в связи с ними фактические обстоятельства могут оказывать 24 влияние на вывод о соблюдении условия о добросовестности. Такие связь и влияние могут усиливаться применительно к жилым помещениям, надлежащее владение и пользование которыми имеют для общества важное значение с учетом высокой востребованности этого ресурса как одного из условий устойчивого экономического роста и повышения благосостояния граждан, гарантии защиты достоинства личности, достижения иных целей, указанных в Конституции Российской Федерации (преамбула, статья 751 и др.), и в то же время все еще ограниченной доступности жилья для каждого.
4.1. В пункте 15 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации и Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации «О некоторых вопросах, возникающих в судебной практике при разрешении споров, связанных с защитой права собственности и других вещных прав» указано, что владение имуществом как своим собственным осуществляется не по договору, по этой причине исключается применение статьи 234 ГК Российской Федерации в случаях владения имуществом на основании договорных обязательств (аренды, хранения, безвозмездного пользования и т.п.).
4.2. Непрерывность давностного владения по смыслу, придаваемому пунктом 15 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации и Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации «О некоторых вопросах, возникающих в судебной практике при разрешении споров, связанных с защитой права собственности и других вещных прав», означает, что такое владение не прекращалось в течение всего срока приобретательной давности, при этом передача давностным владельцем имущества во временное владение другого лица при сохранении отношения к имуществу «как своему» не прерывает давностного владения. Из этого следует, что владение считается непрерывным на протяжении всего периода, в течение которого сохраняется господство над имуществом (вещью) давностного владельца, пока он является лицом, фактически определяющим дальнейшую судьбу такого имущества, и признается в этом статусе другими участниками оборота. Следовательно, категория «непрерывность владения» по своему содержанию не приравнивается к непрерывности использования имущества по назначению, на что обращала внимание Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации в определении от 10 марта 2020 года № 84-КГ20-1. В том же определении отмечено, что периодическое неиспользование имущества по назначению (эксплуатация его полезных свойств) само по себе не означает фактического выбытия такой вещи из владения пользователя, поскольку правомочие владения и правомочие пользования имуществом не являются тождественными друг другу категориями. Непрерывность владения, а равно и его открытость в течение определенного законом длительного времени, имеющие по большей мере 27 объективный и доказываемый характер, способствуют укреплению представления иных лиц, потенциально заинтересованных в использовании того же имущества, о принадлежности последнего определенному лицу, формированию у них мнения о владеющем имуществом «как своим» непрерывно и открыто лице как о добросовестном члене общества, за которым справедливо признать право собственности в порядке приобретательной давности. Открытость владения, например, учитывает интересы иных лиц и может влиять на вывод о добросовестности владения, поскольку, помимо прочего, позволяет иным, претендующим на пользование имуществом лицам, включая собственника, определить надлежащего ответчика и заявить ему о своих притязаниях. В рассматриваемых отношениях это не может не влиять на баланс таких конституционно значимых ценностей, как гражданский мир и согласие, стабильность гражданского оборота, социальное партнерство и др. Сочетание названных критериев, влияющих на оценку добросовестности давностного владельца и справедливости признания законным, а следовательно, охраняемым его интереса в трансформации давностного владения в право собственности, является более очевидным для окружающих, когда жилым помещением (квартирой) при соблюдении таких критериев владеет гражданин, являющийся членом семьи умершего собственника, тем более вселившийся в квартиру с согласия последнего на законных основаниях и совместно с ним ранее проживавший.
5. Несоответствие владения указанным в законе критериям влечет отсутствие законного основания для приобретения владельцем права собственности. При этом, как отмечал
1. Признать пункт 1 статьи 234 ГК Российской Федерации не противоречащим Конституции Российской Федерации, поскольку по своему конституционно-правовому смыслу он не может рассматриваться как исключающий признание добросовестным гражданина, являвшегося членом семьи умершего собственника квартиры и с ведома последнего получившего право пользоваться квартирой, которая в качестве выморочного имущества перешла в собственность публично-правового образования, при разрешении 30 вопроса о приобретении этим гражданином права собственности на эту квартиру по давности владения лишь по причине осведомленности гражданина об отсутствии у него оснований для владения квартирой и о том, что она в качестве выморочного имущества перешла в собственность публично-правового образования, а также поскольку данное законоположение предполагает, что последующее владение таким гражданином соответствующей квартирой согласно обычно ожидаемому от собственника жилья поведению учитывает права и законные интересы других лиц. Придание пункту 1 статьи 234 ГК Российской Федерации иного смысла, как это имело место в деле заявительницы, приводило бы к нарушению конституционных прав граждан и вступало бы в противоречие со статьями 8 (часть 2), 17 (часть 3), 19 (части 1 и 2), 21 (часть 1), 35 (части 1 и 2), 40 (часть 1), 46 (часть 1), 55 (часть 3) и 751 Конституции Российской Федерации.
2. Конституционно-правовой смысл пункта 1 статьи 234 ГК Российской Федерации, выявленный в настоящем Постановлении, является общеобязательным, что исключает любое иное его истолкование в правоприменительной практике.
3. Судебные постановления, вынесенные по делу с участием гражданки Иваньковой Ольги Константиновны на основании пункта 1 статьи 234 ГК Российской Федерации в истолковании, расходящемся с его конституционно- правовым смыслом, выявленным в настоящем Постановлении, подлежат пересмотру в установленном порядке.
4. Настоящее Постановление окончательно, не подлежит обжалованию, вступает в силу со дня официального опубликования, действует непосредственно и не требует подтверждения другими органами и должностными лицами.
5. Настоящее Постановление подлежит незамедлительному опубликованию в «Российской газете», «Собрании законодательства 31 Российской Федерации» и на «Официальном интернет-портале правовой информации» (www.pravo.gov.ru).