{ "title": "review ВС РФ № 63-review/1996", "court": "ВС РФ", "type": "review", "number": "63", "year": 1996, "date": "28.09.2011", "source_url": "https://vsrf.ru/documents/reviews/15098/", "points": [ { "number": "1", "content": "Сведения, содержащиеся в заключении служебной проверки, оформленной приказом работодателя, не могут быть оспорены работником в порядке ст. 152 ГК РФ. Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда РФ прекратила производство по делу по иску о признании фактов, изложенных в заключении служебной проверки в отношении заявителя, не соответствующими действительности, подрывающими его деловую репутацию, честь и достоинство как сотрудника органов внутренних дел, указав при этом следующее. Согласно разъяснению, содержащемуся в п. 7 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 24 февраля 2005 г. № 3 «О судебной практике по делам о защите чести и достоинства граждан, а также деловой репутации граждан и юридических лиц», не могут рассматриваться как не соответствующие действительности сведения, содержащиеся в судебных решениях и приговорах, постановлениях органов предварительного следствия и других процессуальных или иных официальных документах, для обжалования и оспаривания которых предусмотрен иной установленный законами судебный порядок. Поскольку сведения, с которыми не согласен истец, содержались в официальном документе (заключении служебной проверки) и непосредственно были связаны с прохождением им службы в органах внутренних дел, то они могли быть оспорены им только в порядке, предусмотренном законодательством о прохождении службы в органах внутренних дел, а также Трудовым кодексом РФ. Исходя из характера заявленных истцом требований в порядке ст. ГК РФ (опровержение сведений, не соответствующих действительности) и обстоятельств, на которых они основаны (заключение служебной проверки), в принятии такого искового заявления суду надлежит отказать на основании п. 1 ч. 1 ст. 134 ГПК РФ. Определение № 30-Г10-15сс Практика рассмотрения дел, касающихся реализации права на присуждение компенсации за нарушение права на судопроизводство в разумный срок или права на исполнение судебного акта в разумный срок" }, { "number": "10", "content": "Судебное решение об отклонении ходатайства о прекращении производства по делу в связи с непричастностью обвиняемого к совершению преступлений является промежуточным решением, оно не затрагивает и не нарушает конституционных и иных прав обвиняемого, находящихся за рамками уголовно-процессуальных отношений, не препятствует доступу к правосудию и может быть обжаловано вместе с итоговым судебным решением на общих основаниях, регламентированных нормами уголовно- процессуального закона, что следует из положений ч. 7 ст. 236 и ч. 5 ст. 355 УПК РФ. Определение № 55-О11-4 СУДЕБНАЯ ПРАКТИКА ПО ГРАЖДАНСКИМ ДЕЛАМ" }, { "number": "2", "content": "Значение предмета спора, касающегося разрешения вопроса о праве собственности и судебном пресечении его нарушения, для заявителя является одним из критериев оценки разумности длительности судебного разбирательства. К. обратился в областной суд с заявлением к Минфину России о присуждении компенсации за нарушение права на судопроизводство в разумный срок при рассмотрении Советским районным судом г. Ростова-на-Дону гражданского дела по его иску о восстановлении пропущенного срока принятия наследства. Решением областного суда заявление К. удовлетворено, в его пользу с Российской Федерации в лице Минфина России за счёт средств федерального бюджета взыскана компенсация за нарушение права на судопроизводство в разумный срок в размере 50 000 рублей, решение обращено к немедленному исполнению. Судом установлено, что общая продолжительность судопроизводства по данному делу составила 7 лет (с сентября 1996 по сентябрь 2003 года). Удовлетворяя требования К., суд первой инстанции, оценив собранные по делу доказательства, достаточность и эффективность действий суда, осуществляемых в целях своевременного рассмотрения дела, учитывая правовую и фактическую сложность дела, поведение участников процесса, пришёл к правильному выводу о том, что срок рассмотрения данного дела нельзя признать разумным, а действия суда – достаточными и эффективными. При этом судом первой инстанции было учтено, что дело имело определённую правовую и фактическую сложность в силу таких обстоятельств, как множественность лиц, участвующих в деле, заявление ими исковых требований, направленных на прекращение прав иных участников спорных правоотношений, неоднократное изменение и уточнение исковых требований, предъявление встречных исковых требований и назначение почерковедческой экспертизы. Действия истца и его представителей, выразившиеся в уточнении исковых требований, заявлении ходатайств об истребовании дополнительных доказательств, в том числе о назначении судебной почерковедческой экспертизы и предоставлении заявителю возможности сформулировать вопросы, адресованные экспертам, повлёкшие за собой неоднократное приостановление производства по делу и отложение судебных разбирательств, признаны реализацией процессуальных прав, принадлежащих лицам, участвующим в деле, которые не являются обстоятельствами, повлиявшими на длительность рассмотрения дела. Признавая право на присуждение компенсации по основаниям, указанным заявителем, суд первой инстанции правомерно принял во внимание то, что своевременное разрешение спора имело для заявителя приоритетное значение, поскольку касалось разрешения вопроса о праве собственности и судебном пресечении его нарушения (рассмотрение заявления о восстановлении срока принятия наследства в виде квартиры). Согласно ч. 2 ст. 2 Федерального закона от 30 апреля 2010 г. № 68-ФЗ «О компенсации за нарушение права на судопроизводство в разумный срок или права на исполнение судебного акта в разумный срок» размер компенсации за нарушение права на судопроизводство в разумный срок или права на исполнение судебного акта в разумный срок определяется судом, арбитражным судом исходя из требований заявителя, обстоятельств дела, по которому было допущено нарушение, продолжительности нарушения и значимости его последствий для заявителя, а также с учётом принципов разумности, справедливости и практики Европейского Суда по правам человека. Исходя из обстоятельств дела, установленных судом первой инстанции, чрезмерной длительности судебного рассмотрения дела по иску, а также учитывая практику Европейского Суда по правам человека, Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда РФ признала размер присуждённой компенсации не отвечающим требованиям справедливости. С учётом изложенного Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда РФ решение Ростовского областного суда от 29 октября 2010 г. изменила, взыскав в пользу К. с Российской Федерации в лице Минфина России за счёт средств федерального бюджета компенсацию за нарушение права на судопроизводство в разумный срок в размере 120 000 руб. Определение № 41-Г10-68" }, { "number": "3", "content": "Требование о выплате денежной компенсации за нарушение права на исполнение судебного акта в разумный срок признано правомерным. З. и С. обратились в городской суд с заявлением о присуждении компенсации за нарушение права на исполнение судебного акта в разумный срок. Определением судьи городского суда заявление возвращено на основании п. 1 ч. 1 ст. 2446 ГПК РФ. Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда РФ отменила указанное определение и передала вопрос на новое рассмотрение в суд первой инстанции по следующим основаниям. Из представленных материалов и заявления усматривается, что решением районного суда от 20 марта 2002 г., вступившим в законную силу 28 июня 2002 г., удовлетворен иск А. к Минтруду России о восстановлении его на работе и взыскании среднего заработка за время вынужденного прогула. В связи с длительным неисполнением указанного судебного акта А. 1 сентября 2004 г. обратился в Европейский Суд по правам человека, жалобе присвоен № 45236/04. 9 января 2010 г. А. умер. З. (супруга) и С. (дочь) в установленном законом порядке приняли наследство после смерти А., о чём 9 августа 2010 г. выдано свидетельство о праве на наследство. Определениями районного суда от 19 октября 2010 г., вступившими в законную силу 30 октября 2010 г., произведена замена взыскателя А. на заявителей З. и С. в части удовлетворённых требований о взыскании заработной платы за время вынужденного прогула и изменён способ и порядок исполнения указанного решения, в соответствии с которым суд обязал Минфин России выплатить за счёт казны Российской Федерации в пользу З. и С. в равных долях взысканную в пользу А. заработную плату за время вынужденного прогула. Обращаясь в городской суд, заявители указали, что решение районного суда от 20 марта 2002 г. не исполнено. Возвращая заявление З. и С., судья городского суда исходил из того, что решением районного суда от 20 марта 2002 г. не предусматривалось обращение взыскания на средства бюджетов бюджетной системы Российской Федерации. Взыскание на средства бюджетов бюджетной системы Российской Федерации, по мнению суда, было произведено лишь в связи с изменением порядка и способа исполнения решения суда от 20 марта 2002 г., то есть с 30 октября 2010 г. Суд указал, что у заявителей, являющихся правопреемниками в исполнительном производстве, отсутствует право на подачу заявления о присуждении компенсации за нарушение права на исполнение судебного акта в разумный срок за период с 20 марта 2002 до 30 октября 2010 г. Статус взыскателя, дающий право на обращение в суд с заявлением о присуждении компенсации за нарушение права на исполнение судебного акта в разумный срок, появился у заявителей с момента вступления в силу определения районного суда от 19 октября 2010 г., то есть с 30 октября 2010 г. Однако поскольку заявление о присуждении компенсации за нарушение права на исполнение судебного акта в разумный срок было подано заявительницами 8 ноября 2010 г., то есть до истечения шестимесячного срока, предусмотренного ч. 3 ст. 2441 ГПК РФ и ч. 8 ст. 3 Федерального закона от 30 апреля 2010 г. № 68-ФЗ «О компенсации за нарушение права на судопроизводство в разумный срок или права на исполнение судебного акта в разумный срок» (далее – Закон о компенсации), у заявителей фактически не возникло право на обращение в суд с заявлением о присуждении компенсации. Между тем ч. 1 ст. 1 Закона о компенсации предусмотрено, что взыскатели, должники, в предусмотренных федеральным законом случаях другие заинтересованные лица при нарушении их права на исполнение судебного акта, предусматривающего обращение взыскания на средства бюджетов бюджетной системы Российской Федерации, в разумный срок могут обратиться в суд с заявлением о присуждении компенсации за такое нарушение в порядке, установленном данным федеральным законом и процессуальным законодательством Российской Федерации. Обращение взыскания на средства бюджетов бюджетной системы Российской Федерации предполагает наличие у Российской Федерации, субъекта Российской Федерации либо муниципального образования денежного обязательства, под которым понимается обязанность получателя бюджетных средств уплатить бюджету, физическому лицу и юридическому лицу за счёт средств бюджета определённые денежные средства (ст. 6 БК РФ). Согласно Положению о Министерстве труда и социального развития РФ, утверждённому постановлением Правительства РФ от 23 апреля 1997 г. № 480, действовавшим на момент вынесения решения районного суда от 20 марта 2002 г., Минтруд России являлся федеральным органом исполнительной власти. В соответствии с абзацем вторым ст. 84 БК РФ в редакции, действовавшей на момент вынесения указанного решения суда, обеспечение деятельности федеральных органов исполнительной власти финансировалось исключительно из федерального бюджета. Таким образом, поскольку взыскание денежных средств с Минтруда России ввиду отсутствия иных источников финансирования означало обращение взыскания на средства федерального бюджета Российской Федерации, постольку ссылка суда на то, что Минтруд России по делу по иску А. выступал в качестве представителя нанимателя истца, в связи с чем обращения взыскания на средства бюджетов бюджетной системы Российской Федерации не имелось, является несостоятельной. Нельзя согласиться и с выводом суда о том, что у З. и С. статус взыскателей, дающий право на обращение в суд с заявлением о присуждении компенсации за нарушение права на исполнение судебного акта в разумный срок, появился лишь с 30 октября 2010 г., то есть с даты вступления в законную силу определения районного суда от 19 октября 2010 г., которым произведена замена взыскателя А. на заявителей З. и С. и изменены способ и порядок исполнения указанного решения суда. Представителем заявителей на обозрение Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда РФ представлено письмо из Европейского Суда по правам человека, в котором Европейский Суд признал право З. и С. быть заявителями вместо А., обратившегося ранее в Европейский Суд по правам человека с жалобой. Письмом от 26 января 2011 г. Минюст России информировал С. о праве на восстановление прав заявителей, пострадавших от неисполнения вступивших в законную силу решений российских судов. При таких обстоятельствах вывод суда о том, что З. и С. не относятся к числу лиц, имеющих право на присуждение компенсации за нарушение права на исполнение решения районного суда от 20 марта 2002 г. в разумный срок, и вправе обратиться с таким заявлением по истечении шестимесячного срока, установленного ч. 3 ст. 2441 ГПК РФ и ч. 8 ст. 3 Закона о компенсации, является неправильным. Определение № 5-Г11-18 Практика рассмотрения дел по спорам, возникающим из наследственных правоотношений" }, { "number": "4", "content": "Доля наследника, умершего ранее завещателя, считается незавещанной и переходит к наследникам по закону лица, оставившего завещание. А. обратился в суд с иском к местной администрации о признании права собственности на жилой дом с надворными постройками и земельный участок. В обоснование заявленных требований указал, что данное имущество, согласно завещанию от 22 октября 1985 г., было завещано ему и его брату М.В. бабушкой Б., умершей 24 мая 2008 г. Поскольку 26 апреля 1993 г. брат М.В. умер, А. после смерти Б. фактически принял наследство, однако каких-либо правоустанавливающих документов на названное имущество не имеет, зарегистрировать право собственности на него не может. М.Е., действуя также в интересах несовершеннолетнего М.А., обратилась в суд со встречными исковыми требованиями о признании права собственности на ¼ доли жилого дома с надворными постройками и на ¼ доли земельного участка за ней и М.А., о признании недействительным свидетельства о праве на наследство по завещанию, выданного А., ссылаясь на то, что она наравне со своим сыном М.А. и А. вправе наследовать спорное имущество, поскольку после смерти В., которому была завещана ½ доли указанного имущества, они приняли наследство в установленном порядке. Решением районного суда исковые требования сторон удовлетворены частично. Судом установлено, что согласно завещанию от 22 октября 1985 г. Б. принадлежащее ей спорное домовладение с надворными постройками и земельный участок завещала внукам В. и А. в равных долях. Завещание Б. не содержит указания о подназначении наследников. В. умер 26 апреля 1993 г. Б. умерла 24 мая 2008 г. Разрешая спор, суд первой инстанции пришёл к выводу о частичном удовлетворении исковых требований А. и встречного иска М.Е., действующей также в интересах несовершеннолетнего М.А., признав за А. право собственности на ¾ доли жилого дома с надворными постройками и ¾ доли земельного участка, за М.А. – право собственности на ¼ доли жилого дома с надворными постройками и ¼ доли земельного участка, восстановив последнему срок для принятия наследства, открывшегося после смерти его отца В., наступившей в 1993 году, и признав его принявшим наследство. При этом суд указал, что поскольку наследник по завещанию В. умер ранее завещателя Б., то есть до открытия наследства, то в данном случае в отношении ½ доли наследственного имущества имеет место наследование по закону. Отменяя решение суда первой инстанции и принимая по делу новое решение об удовлетворении иска А. и отказе в удовлетворении встречных исковых требований М.Е., суд кассационной инстанции исходил из того, что поскольку наследник по завещанию В. умер ранее наследодателя Б., то есть до открытия наследства, и наследодателем не был подназначен наследник, то право наследования по закону имущества Б., завещанного её внукам, у её правнука М.А. по праву представления, предусмотренному ст. 1146 ГК РФ, не возникло, в связи с чем отсутствуют основания для признания за М.А. права собственности на наследственное имущество в порядке наследования по закону. Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда РФ отменила определение суда кассационной инстанции и оставила в силе решение суда первой инстанции по следующим основаниям. Согласно ч. 4 ст. 35 Конституции РФ право наследования гарантируется. Это право включает в себя как право наследодателя распорядиться своим имуществом на случай смерти, так и право наследников по закону и по завещанию на его получение. В соответствии со ст. 1111 ГК РФ наследование осуществляется по завещанию и по закону. Наследование по закону имеет место, когда и поскольку оно не изменено завещанием, а также в иных случаях, установленных названным Кодексом. В силу п. 1 ст. 1119 ГК РФ завещатель вправе по своему усмотрению завещать имущество любым лицам, любым образом определить доли наследников в наследстве, лишить наследства одного, нескольких или всех наследников по закону, не указывая причин такого лишения, а в случаях, предусмотренных названным Кодексом, включить в завещание иные распоряжения. На основании п. 1 ст. 1121 ГК РФ завещатель может совершить завещание в пользу одного или нескольких лиц (ст. 1116), как входящих, так и не входящих в круг наследников по закону. Отменяя решение суда первой инстанции, суд кассационной инстанции руководствовался положениями ст. 1161 ГК РФ о приращении наследственных долей, согласно которым, если наследник не примет наследство, откажется от наследства, не указав при этом, что отказывается в пользу другого наследника (ст. 1158), не будет иметь права наследовать или будет отстранён от наследования по основаниям, установленным ст. 1117 данного Кодекса, либо вследствие недействительности завещания, часть наследства, которая причиталась бы такому отпавшему наследнику, переходит к наследникам по закону, призванным к наследованию, пропорционально их наследственным долям. Однако в случае, когда наследодатель завещал всё имущество назначенным им наследникам, часть наследства, причитавшаяся наследнику, отказавшемуся от наследства или отпавшему по иным указанным основаниям, переходит к остальным наследникам по завещанию пропорционально их наследственным долям, если только завещанием не предусмотрено иное распределение этой части наследства. Между тем указанная норма, перечисляя случаи, при которых происходит увеличение части наследственного имущества, приходящегося на долю наследника, принявшего наследство, за счёт доли отпавшего наследника, не содержит указания на такое основание для приращения этой доли, как смерть наследника, наступившая ранее смерти завещателя, при отсутствии распоряжения о подназначении наследника. Таким образом, из системного толкования указанных положений в их взаимосвязи следует, что в случае смерти наследника по завещанию, последовавшей ранее смерти завещателя, и отсутствия распоряжения завещателя о подназначении наследника в отношении доли имущества, завещанной такому наследнику, должны применяться положения о наследовании имущества по закону (глава 63 ГК РФ). В соответствии с п. 1 ст. 1141 ГК РФ наследники по закону призываются к наследованию в порядке очередности, предусмотренной ст. 1142 – 1145 и 1148 указанного Кодекса. Наследниками первой очереди по закону являются дети, супруг и родители наследодателя. Внуки наследодателя и их потомки наследуют по праву представления (пп. 1 и 2 ст. 1142 ГК РФ). Поскольку лица, наследующие по праву представления, занимают среди других наследников наследодателя то место, которое мог бы занимать их умерший родитель, постольку внуки наследодателя и их потомки являются наследниками первой очереди по закону, если ко времени открытия наследства нет в живых того из родителей, который был бы наследником. Таким образом, после смерти Б., наступившей в 2008 году, к наследованию по закону в равных долях имущества, завещанного ею В., должны быть призваны по праву представления М.А. – правнук Б. и А. – внук Б. Определение № 84-В11-3 Практика рассмотрения дел по спорам, возникающим из социальных, трудовых и пенсионных правоотношений" }, { "number": "5", "content": "Орган социального страхования, исполнивший обязательство по выплате страховых сумм, назначенных в возмещение вреда, причинённого здоровью потерпевшего, имеет право обратного требования к лицам, по чьей вине причинён вред. И. обратилась в суд с иском к М. о возмещении материального ущерба и взыскании компенсации морального вреда. В обоснование своих требований указала, что в результате дорожно-транспортного происшествия по вине ответчика её здоровью был причинён тяжкий вред. Просила взыскать понесённые на восстановление здоровья затраты, связанные с дополнительным питанием, приобретением медикаментов, проездом в больницу, телефонными переговорами, а также компенсацию морального вреда. Территориальный орган Фонда социального страхования РФ (далее – орган социального страхования) обратился в суд с иском к М. о взыскании в порядке регресса сумм, выплаченных И. в возмещение вреда здоровью. В обоснование своих требований сослался на то, что в результате дорожно-транспортного происшествия по вине водителя М. был причинён тяжкий вред здоровью И., которая находилась при исполнении трудовых обязанностей. В связи с происшедшим органом социального страхования И. выплачено страховое возмещение. Просил взыскать с ответчика в порядке регресса выплаченную им в счёт возмещения вреда сумму. Решением районного суда иск И. удовлетворён частично. Иск органа социального страхования удовлетворён в полном объёме. Определением судебной коллегии по гражданским делам областного суда решение суда в части взыскания с М. в пользу органа социального страхования в порядке регресса требуемой денежной суммы отменено, в указанной части вынесено новое решение об отказе в удовлетворении иска. В остальной части решение оставлено без изменения. Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда РФ отменила определение суда кассационной инстанции, оставив в силе решение суда первой инстанции по следующим основаниям. Разрешая спор, суд первой инстанции, руководствуясь положениями ст. 1081 ГК РФ, ст. 6 и подп. 8 п. 1 ст. 11 Федерального закона от 16 июля 1999 г. № 165-ФЗ «Об основах обязательного социального страхования», п. Правил обязательного страхования гражданской ответственности владельцев транспортных средств, утверждённых постановлением Правительства РФ от 7 мая 2003 г. № 263, пришёл к правильному выводу о том, что органы государственного социального страхования и социального обеспечения, которые выплатили страховое возмещение, имеют право обратного требования (регресса) к лицу, причинившему вред. В соответствии с п. 1 ст. 1081 ГК РФ лицо, возместившее вред, причинённый другим лицом (работником при исполнении им служебных, должностных или иных трудовых обязанностей, лицом, управляющим транспортным средством, и т.п.), имеет право обратного требования (регресса) к этому лицу в размере выплаченного возмещения, если иной размер не установлен законом. Согласно подп. 8 п. 1 ст. 11 Федерального закона от 16 июля 1999 г. № 165-ФЗ «Об основах обязательного социального страхования» страховщики имеют право обращаться в суд с исками о защите своих прав и возмещении причинённого вреда, в том числе предъявлять регрессные иски о возмещении понесённых расходов. Исходя из положений ст. 17 Федерального закона от 16 июля 1999 г. № 165-ФЗ «Об основах обязательного социального страхования» источником поступлений денежных средств в бюджеты фондов конкретных видов обязательного социального страхования являются денежные средства, возмещаемые страховщикам в результате регрессных требований к ответственным за причинение вреда застрахованным лицам. Таким образом, регрессные иски, предъявляемые исполнительными органами Фонда социального страхования РФ на основании указанных норм права, представляют собой правовой механизм возложения бремени ответственности за причинённый вред в итоге непосредственно на его причинителя. Кроме того, критерии лиц, возместивших вред, которые не имеют права регресса к лицу, причинившему вред, установлены п. 4 ст. 1081 ГК РФ. Взыскание страховщиком в регрессном порядке выплаченных сумм обеспечения по страхованию (в том числе пособия по временной нетрудоспособности, страховых выплат и дополнительных расходов на реабилитацию) непосредственно с причинителя вреда соответствует действующему законодательству. Определение № 48-В11-6" }, { "number": "6", "content": "В случае истечения срочного трудового договора на участие в общественных работах в период беременности женщины работодатель обязан продлить срок действия трудового договора до окончания беременности. Л. обратилась в суд с иском к местной администрации о продлении срочного трудового договора, взыскании заработной платы за время вынужденного прогула, компенсации морального вреда. В обоснование заявленных требований истец указала на то, что 4 мая 2010 г. ответчик заключил с ней срочный трудовой договор на срок до 31 мая 2010 г. для выполнения общественных работ. Аналогичные срочные трудовые договоры заключались с истцом в марте и апреле 2010 года. 27 мая 2010 г. с учётом положений ст. 261 ТК РФ Л. обратилась к ответчику с заявлением о продлении" }, { "number": "7", "content": "Нарушение судом кассационной инстанции положений ст. 51 УПК РФ повлекло отмену кассационного определения. По приговору суда от 26 декабря 2006 г. Г. и С. осуждены по п. «ж» ч. 2 ст. 105 , пп. «а», «г» ч. 2 ст. 161 УК РФ. Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РФ 18 апреля 2007 г. оставила приговор в отношении Г. и С. без изменения. В надзорном представлении поставлен вопрос об отмене кассационного определения в отношении Г., поскольку уголовное дело в отношении его рассмотрено в кассационном порядке без адвоката, чем нарушено право осуждённого на защиту. Президиум Верховного Суда РФ, рассмотрев уголовное дело по надзорному представлению, а также проверив производство по делу в соответствии с ч. 1 ст. 410 УПК РФ в полном объёме, отменил кассационное определение, указав следующее. В соответствии с пп. 1, 5 ч. 1 ст. 51 УПК РФ участие защитника в уголовном судопроизводстве обязательно, если подозреваемый, обвиняемый не отказался от защитника в порядке, установленном ст. 52 УПК РФ, а также если лицо обвиняется в совершении преступления, за которое может быть назначено наказание в виде лишения свободы на срок свыше пятнадцати лет, пожизненное лишение свободы или смертная казнь. Как усматривается из материалов дела, осуждённые Г. и С., не согласившись с приговором, обжаловали его в кассационном порядке. При этом Г. в дополнительной кассационной жалобе от 28 декабря 2006 г. сообщил, что ни он, ни его родители не имеют средств на оплату услуг адвоката, который мог бы оказать ему помощь. Кроме того, в ходатайстве от 12 апреля 2007 г., которое поступило в Верховный Суд РФ после заседания суда кассационной инстанции, Г. указывал, что ему требуется юридическая помощь и просил назначить защитника. Кассационное рассмотрение уголовного дела состоялось 18 апреля 2007 г. и проходило с участием прокурора, а также названных осуждённых, но в отсутствие адвокатов. Данных о том, что Г. и С. отказались от помощи защитников в порядке, установленном ст. 52 УПК РФ, в материалах дела не имеется. При таких обстоятельствах при кассационном рассмотрении дела было нарушено право осуждённых Г. и С. на защиту. Президиум отменил кассационное определение от 18 апреля 2007 г. в отношении Г. и С. и передал уголовное дело на новое кассационное рассмотрение. Постановление Президиума Верховного Суда РФ № 444П10пр" }, { "number": "8", "content": "Судья обоснованно возвратил уголовное дело прокурору для устранения препятствий его рассмотрения судом (тексты обвинительного заключения переданы обвиняемым на электронном носителе информации). Постановлением судьи уголовное дело в отношении Р. и других, обвиняемых в совершении преступлений, предусмотренных ч. 2 ст. 159, ч. 1 ст. 210, ч. 3 ст. 1741 УК РФ, возвращено прокурору области для устранения препятствий его рассмотрения судом. Направляя дело прокурору, суд в постановлении указал, что органами предварительного следствия нарушены права обвиняемых, которым не вручены копии обвинительного заключения, что является препятствием для рассмотрения дела судом. Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РФ оставила постановление судьи без изменения, а кассационное представление и кассационные жалобы - без удовлетворения. Судебная коллегия указала следующее. В соответствии с п. 2 ч. 1 ст. 237 УПК РФ судья по ходатайству стороны или по собственной инициативе возвращает уголовное дело прокурору, если копия обвинительного заключения или обвинительного акта не была вручена обвиняемому. Как установлено судом, подсудимым не были вручены копии машинописного текста обвинительного заключения в полном объёме (подсудимому Р. первоначально из томов обвинительного заключения было вручено лишь 8 томов), а весь текст обвинительного заключения был передан на электронном носителе информации, что не предусмотрено уголовно- процессуальным законом. Учитывая большой объём обвинительного заключения, обвиняемым следовало предоставить возможность получить копии обвинительного заключения в напечатанном виде в полном объёме, как того требует закон, и лишь в случае письменного отказа обвиняемых от получения копии в машинописном варианте с согласия обвиняемых им могли быть вручены тексты обвинительного заключения на электронном носителе информации. Поскольку таких данных в материалах дела нет, суд обоснованно пришёл к выводу о том, что при направлении уголовного дела в суд требования ч. 2 ст. 222 УПК РФ о вручении копии обвинительного заключения не выполнены, что является препятствием для рассмотрения судом уголовного дела. Определение № 16-О11-9" }, { "number": "9", "content": "Функцию апелляционной инстанции при пересмотре промежуточных судебных решений областного суда выполняет судебная коллегия по уголовным делам этого суда. Постановлением судьи Магаданского областного суда от мая 2011 г. ходатайство адвоката об изменении территориальной подсудности уголовного дела в отношении Д., обвиняемого в совершении преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 264 УК РФ, оставлено без удовлетворения. Исполняющим обязанности заместителя председателя Магаданского областного суда материалы уголовного дела в отношении Д. по кассационной жалобе адвоката были направлены для рассмотрения в кассационную инстанцию Верховного Суда РФ. Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РФ с учётом положений ч. 3 ст. 3892 УПК РФ направила уголовное дело по подсудности для рассмотрения в суд апелляционной инстанции - в судебную коллегию по уголовным делам Магаданского областного суда. Главой 451 УПК РФ, введённой в действие Федеральным законом от 29 декабря 2010 г. и вступившей в силу с 1 мая 2011 г., предусмотрен апелляционный порядок обжалования промежуточных судебных решений, а функцию апелляционной инстанции при пересмотре промежуточных судебных решений областного суда выполняет судебная коллегия по уголовным делам этого суда. Определение № 93-О11-14" } ] }