1. Если денежные средства, о взыскании которых заявлен иск, переданы истцом ответчику в качестве оплаты по заключенному между ними договору, то к спорным правоотношениям подлежат применению положения Гражданского кодекса Российской Федерации о соответствующем договоре. Положения главы 60 Гражданского кодекса Российской Федерации о неосновательном обогащении в таком случае могут применяться лишь субсидиарно в соответствии со статьей 1103 этого кодекса. Б. обратился в суд с иском к К. о взыскании неосновательного обогащения, неустойки, штрафа, указав, что 21 июля 2018 г. он передал К. автомобиль для ремонта после дорожно-транспортного происшествия. После осмотра поврежденного транспортного средства ответчик составил список необходимых для ремонта запасных частей и работ, стороны устно согласовали срок проведения ремонта − 2 месяца. Б. в счет ремонта перечислил на банковскую карту денежные средства в размере 69 350 руб. Поскольку по истечении согласованного срока автомобиль не был отремонтирован, 21 октября 2018 г. Б. забрал его и отбуксировал на другую станцию технического обслуживания. Полагая, что на стороне ответчика возникло неосновательное обогащение в виде разницы между полученными денежными средствами и затратами на частично выполненный ремонт, Б. просил взыскать с ответчика неосновательное обогащение, неустойку и штраф за несоблюдение добровольного порядка удовлетворения требований потребителя. Отказывая в удовлетворении иска, суд первой инстанции исходил из невозможности определить объем произведенных ответчиком работ, поскольку договор о ремонте автомобиля сторонами заключен устно, без согласования перечня необходимых запасных частей и восстановительных работ, а также окончательного срока ремонта. Результат работ Б. не принимал, осмотр транспортного средства после проведения ремонта не проводил, претензии по сроку выполнения работ не предъявлял. Отменяя решение суда первой инстанции и принимая новое решение о частичном удовлетворении иска, суд апелляционной инстанции, исходя из представленного Б. расчета и отсутствия доказательств выполнения К. ремонтных работ по договору в полном объеме, пришел к выводу о наличии неосновательного обогащения на стороне ответчика в виде разницы между полученными денежными средствами и затратами на частично выполненный восстановительный ремонт. Суд апелляционной инстанции также отметил, что предъявление истцами требований о взыскании неосновательного обогащения исключает применение при разрешении данного спора положений Закона Российской Федерации от 7 февраля 1992 г. № 2300-I «О защите прав потребителей». Кассационный суд общей юрисдикции согласился с выводами суда апелляционной инстанции. Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации отменила обжалуемые апелляционное определение и постановление кассационного суда общей юрисдикции, дело направила на новое рассмотрение в суд апелляционной инстанции в связи со следующим. Пунктом 4 статьи 453 ГК РФ предусмотрено, что стороны не вправе требовать возвращения того, что было исполнено ими по обязательству до момента изменения или расторжения договора, если иное не установлено законом или соглашением сторон. В случае, когда до расторжения или изменения договора одна из сторон, получив от другой стороны исполнение обязательства по договору, не исполнила свое обязательство либо предоставила другой стороне неравноценное исполнение, к отношениям сторон применяются правила об обязательствах вследствие неосновательного обогащения (глава 60 ГК РФ), если иное не предусмотрено законом или договором либо не вытекает из существа обязательства. Согласно пункту 1 статьи 1102 названного кодекса лицо, которое без установленных законом, иными правовыми актами или сделкой оснований приобрело или сберегло имущество (приобретатель) за счет другого лица (потерпевшего), обязано возвратить последнему неосновательно приобретенное или сбереженное имущество (неосновательное обогащение), за исключением случаев, предусмотренных статьей 1109 данного кодекса. В соответствии со статьей 1103 этого же кодекса, поскольку иное не установлено данным кодексом, другими законами или иными правовыми актами и не вытекает из существа соответствующих отношений, правила, предусмотренные главой 60 этого кодекса, подлежат применению также к требованиям: 1) о возврате исполненного по недействительной сделке;
2. Обязательство уплачивать периодические денежные платежи по договору о предоставлении права на присвоение имени гражданина выпускаемой производителем продукции не прекращается со смертью этого гражданина, если иное не установлено законом или договором. Общество обратилось в суд с иском к К.Е. и межрегиональному общественному фонду им. М.Т. Калашникова (далее − фонд) о признании недействительным договора уступки требования от 9 декабря 2016 г., указав, что в декабре 2016 года от фонда поступили уведомление об уступке фонду 2/3 доли требования на получение денежного вознаграждения по договору от 3 апреля 1998 г., заключенному между обществом и Калашниковым М.Т., и дополнительных соглашений к нему, а также претензия о необходимости уплаты фонду вознаграждения за период неисполнения обязательства. Общество полагало, что уступка названного требования запрещена законом, поскольку право на получение вознаграждения по этому договору неразрывно связано с личностью непосредственного носителя имени − М.Т. Калашникова, возмездно предоставившего обществу право на использование своей фамилии для индивидуализации товара, изготавливаемого обществом. Судом апелляционной инстанции, рассмотревшим дело по правилам производства в суде первой инстанции, к участию в деле привлечена К.Л. как наследник К.В., уступившего вместе с К.Е. по 1/3 доли требования по указанному выше договору. Апелляционным определением исковые требования удовлетворены с указанием на то, что на основании договора от 3 апреля 1998 г. истцу предоставлено право использования при осуществлении предпринимательской деятельности имени, являющегося личным неимущественным правом, принадлежавшим Калашникову М.Т. при жизни и неразрывно связанным с его личностью. Данное право в отсутствие согласия его обладателя неотчуждаемо и непередаваемо, в том числе в порядке наследования. По мнению суда апелляционной инстанции, право на вознаграждение за использование имени в предпринимательской деятельности обусловлено наличием права на имя и прекращает свое существование в связи со смертью обладателя этого имени, а следовательно, уступка данного права после смерти носителя этого имени ничтожна. Кассационным судом общей юрисдикции апелляционное определение оставлено без изменения. Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации признала, что судами апелляционной и кассационной инстанций допущены существенные нарушения норм права. Пленумом Верховного Суда Российской Федерации в постановлении от 21 декабря 2017 г. № 54 «О некоторых вопросах применения положений главы 24 Гражданского кодекса Российской Федерации о перемене лиц в обязательстве на основании сделки» разъяснено, что уступка права, совершенная в нарушение законодательного запрета, является ничтожной (пункт 2 статьи 168, пункт 1 статьи 388 ГК РФ). Статья 383 ГК РФ устанавливает запрет на уступку другому лицу прав (требований), если их исполнение предназначено лично для кредитора-гражданина либо иным образом неразрывно связано с его личностью. При этом следует принимать во внимание существо уступаемого права и цель ограничения перемены лиц в обязательстве (пункт 9). При оценке того, имеет ли личность кредитора в обязательстве существенное значение для должника, для целей применения пункта 2 статьи 388 ГК РФ необходимо исходить из существа обязательства (пункт 10). В соответствии со статьей 418 ГК РФ обязательство прекращается смертью должника, если исполнение не может быть произведено без личного участия должника либо обязательство иным образом неразрывно связано с личностью должника (пункт 1). Обязательство прекращается смертью кредитора, если исполнение предназначено лично для кредитора либо обязательство иным образом неразрывно связано с личностью кредитора (пункт 2). В силу статьи 1112 упомянутого кодекса в состав наследства входят принадлежавшие наследодателю на день открытия наследства вещи, иное имущество, в том числе имущественные права и обязанности. Не входят в состав наследства права и обязанности, неразрывно связанные с личностью наследодателя. Не входят в состав наследства личные неимущественные права и другие нематериальные блага. Из пункта 15 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29 мая 2012 г. № 9 «О судебной практике по делам о наследовании» следует, что имущественные права и обязанности не входят в состав наследства, если они неразрывно связаны с личностью наследодателя, а также если их переход в порядке наследования не допускается Гражданским кодексом Российской Федерации или другими федеральными законами (статья 418, часть вторая статьи 1112 ГК РФ). В частности, в состав наследства не входят: право на алименты и алиментные обязательства (раздел V Семейного кодекса Российской Федерации), права и обязанности, возникшие из договоров безвозмездного пользования (статья 701 ГК РФ), поручения (пункт 1 статьи 977 ГК РФ), комиссии (часть первая статьи 1002 ГК РФ), агентского договора (статья 1010 ГК РФ). Из приведенных положений закона и разъяснений Пленума Верховного Суда Российской Федерации следует, что уступка права (требования) не допускается, если оно неразрывно связано с личностью кредитора, например, по требованиям о взыскании платежей, предназначенных на содержание конкретного гражданина или на возмещение вреда, причиненного жизни или здоровью конкретного лица. Такое право (требование) не переходит по наследству, а обязательство по нему прекращается со смертью кредитора. Разрешение вопроса о том, является ли право (требование) неразрывно связанным с личностью кредитора, зависит от существа данного права (требования), в том числе от назначения этих денежных средств. Однако, по общему правилу, уплата денежных средств во исполнение возмездного договора не связана с личностью кредитора, несмотря на то, что встречное предоставление с его стороны может быть произведено только этим лицом. Например, в пункте 9 названного выше постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21 декабря 2017 г. № 54 разъяснено, что исходя из положений пункта 7 статьи 448 ГК РФ запрет уступки прав по договорам, заключение которых возможно только путем проведения торгов, не затрагивает требований по денежным обязательствам. Согласно пункту 1 статьи 150 ГК РФ право на имя наряду с другими нематериальными благами и личными неимущественными правами принадлежит гражданину от рождения или в силу закона, неотчуждаемо и непередаваемо иным способом. Пунктом 1 статьи 19 названого кодекса предусмотрено, что гражданин приобретает и осуществляет права и обязанности под своим именем, включающим фамилию и собственно имя, а также отчество, если иное не вытекает из закона или национального обычая. Имя физического лица или его псевдоним могут быть использованы с согласия этого лица другими лицами в их творческой деятельности, предпринимательской или иной экономической деятельности способами, исключающими введение в заблуждение третьих лиц относительно тождества граждан, а также исключающими злоупотребление правом в других формах (пункт 4). Следовательно, право на имя принадлежит конкретному лицу в период его жизни, неотчуждаемо и непередаваемо, в том числе в порядке наследования. Вместе с тем гражданин может заключить соглашение об использовании своего имени за плату другими лицами в их творческой или экономической деятельности. При этом в отличие от права на имя из приведенных положений закона не следует, что право на использование имени прекращается со смертью лица, которому оно принадлежит, если иное не предусмотрено соглашением сторон. После смерти носителя имени защиту его имени может осуществлять заинтересованное лицо. По данному делу истец заключил с Калашниковым М.Т. договор, по которому последний предоставил право использования его имени в предпринимательской деятельности для идентификации товара, изготавливаемого обществом, в то время как общество (истец) обязалось уплачивать соответствующее вознаграждение в течение срока действия договора до 31 декабря 2028 г. Из существа данного обязательства следует, что право на использование имени имел возможность предоставить только его носитель − Калашников М.Т., в то время как требование встречного предоставления по уплате денежных средств в определенном договором размере и в течение предусмотренного этим договором периода не связано с личностью кредитора и могло быть как уступлено самим кредитором при его жизни, так и перейти по наследству. Условия о том, что денежные выплаты прекращаются в случае смерти Калашникова М.Т., указанный выше договор и дополнительные соглашения к нему не содержат. Таким образом, доводы о прекращении обязанности уплачивать обусловленную договором денежную сумму в случае смерти лица, предоставившего право на использование его имени, не основаны ни на нормах права, ни на условиях заключенного сторонами договора. С учетом изложенного Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации отменила постановления суда апелляционной инстанции и кассационного суда общей юрисдикции, направив дело на новое апелляционное рассмотрение. Определение № 43-КГ21-7-К6
3. Срок передачи объекта долевого строительства участнику долевого строительства многоквартирного жилого дома в договоре может быть определен как совокупность календарного срока окончания строительства и периода, в пределах которого после окончания строительства объект должен быть передан застройщиком участнику долевого строительства. К. обратился в суд с иском о взыскании с застройщика неустойки за период с 31 декабря 2019 г. по 4 декабря 2020 г., штрафа и компенсации морального вреда, указав, что застройщиком нарушен срок передачи объекта долевого строительства (квартиры), предусмотренный договором участия в долевом строительстве от 23 марта 2018 г. Удовлетворяя иск частично, суд первой инстанции исходил из нарушения застройщиком определенного договором срока передачи объекта долевого строительства − 30 декабря 2019 г. Отменяя решение суда первой инстанции и отказывая в удовлетворении иска, суд апелляционной инстанции пришел к выводу о том, что застройщик обязался передать К. объект долевого строительства не позднее 30 декабря 2020 г. и, передав истцу построенную квартиру 4 декабря 2020 г., этот срок не нарушил. Кассационный суд общей юрисдикции апелляционное определение оставил без изменения. Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации оставила без изменения постановления судов апелляционной и кассационной инстанций, указав следующее. В соответствии с частью 1 статьи 4 Федерального закона от 30 декабря 2004 г. № 214-ФЗ «Об участии в долевом строительстве многоквартирных домов и иных объектов недвижимости и о внесении изменений в некоторые законодательные акты Российской Федерации» (далее − Закон о долевом строительстве) по договору участия в долевом строительстве одна сторона (застройщик) обязуется в предусмотренный договором срок своими силами и (или) с привлечением других лиц построить (создать) многоквартирный дом и (или) иной объект недвижимости и после получения разрешения на ввод в эксплуатацию этих объектов передать соответствующий объект долевого строительства участнику долевого строительства, а другая сторона (участник долевого строительства) обязуется уплатить обусловленную договором цену и принять объект долевого строительства при наличии разрешения на ввод в эксплуатацию многоквартирного дома и (или) иного объекта недвижимости. Срок передачи застройщиком объекта долевого строительства участнику долевого строительства является существенным условием договора (пункт 2 части 4 статьи 4 Закона о долевом строительстве). Частью 1 статьи 6 названного закона на застройщика возложена обязанность передать участнику долевого строительства объект долевого строительства не позднее срока, который предусмотрен договором и должен быть единым для участников долевого строительства. Согласно этому договору застройщик обязан передать объекты долевого строительства, входящие в состав многоквартирного дома и (или) иного объекта недвижимости или в состав блок-секции многоквартирного дома, имеющей отдельный подъезд с выходом на территорию общего пользования, за исключением случая, установленного частью 3 данной статьи, предусматривающей изменение установленного договором срока. Статьей 8 Закона о долевом строительстве установлено, что передача объекта долевого строительства осуществляется не ранее чем после получения в установленном порядке разрешения на ввод в эксплуатацию многоквартирного дома и (или) иного объекта недвижимости (часть 2). После получения застройщиком в установленном порядке разрешения на ввод в эксплуатацию многоквартирного дома и (или) иного объекта недвижимости застройщик обязан передать объект долевого строительства не позднее предусмотренного договором срока. При этом не допускается досрочное исполнение застройщиком обязательства по передаче объекта долевого строительства, если иное не установлено договором (часть 3). Из приведенных положений закона следует, что договор участия в долевом строительстве должен содержать условие о сроке передачи застройщиком объекта долевого строительства участнику этого строительства. При этом передача объекта должна быть произведена не ранее получения застройщиком разрешения на ввод в эксплуатацию многоквартирного дома или иного объекта недвижимости и не позднее установленного договором срока. По общему правилу, установленный законом, иными правовыми актами, сделкой или назначаемый судом срок определяется календарной датой или истечением периода, который исчисляется годами, месяцами, неделями, днями или часами. Срок может определяться также указанием на событие, которое должно неизбежно наступить (статья 190 ГК РФ). В соответствии с пунктом 1 статьи 314 ГК РФ, если обязательство предусматривает или позволяет определить день его исполнения либо период, в течение которого оно должно быть исполнено (в том числе в случае, если этот период исчисляется с момента исполнения обязанностей другой стороной или наступления иных обстоятельств, предусмотренных законом или договором), обязательство подлежит исполнению в этот день или, соответственно, в любой момент в пределах такого периода. Таким образом, приведенные выше нормы материального права не исключают возможность определения срока путем комбинации взаимосвязанных календарных дат и периодов. Исполнение застройщиком обязательства по строительству (созданию) многоквартирного дома удостоверяется разрешением на ввод дома в эксплуатацию, получение которого в силу статьи 55 Градостроительного кодекса Российской Федерации является обязанностью застройщика и до получения которого обязательства застройщика по строительству (созданию) многоквартирного дома не могут считаться исполненными. В соответствии с буквальным толкованием статьи 314 ГК РФ срок исполнения застройщиком обязательства по передаче квартиры может быть определен с даты ввода дома в эксплуатацию. Согласно положениям статьи 431 ГК РФ при толковании условий договора судом принимается во внимание буквальное значение содержащихся в нем слов и выражений. Буквальное значение условия договора в случае его неясности устанавливается путем сопоставления с другими условиями и смыслом договора в целом. Исходя из буквального толкования положений договора участия в долевом строительстве срок окончания строительства многоквартирного дома и получения разрешения на его ввод в эксплуатацию определен путем указания календарной даты − 30 декабря 2019 г., а срок передачи истцу объекта долевого строительства установлен в виде периода − в течение двенадцати месяцев с момента получения разрешения на ввод в эксплуатацию. Предусмотренное договором условие о передаче объекта долевого строительства в течение определенного периода с момента получения разрешения на ввод многоквартирного дома в эксплуатацию во взаимосвязи с условием этого договора о сроке строительства свидетельствует о наличии в договоре участия долевого строительства согласованного сторонами срока передачи застройщиком объекта долевого строительства участнику этого строительства − не позднее 30 декабря 2020 г., что соответствует положениям пункта 2 части 2 статьи 4 Закона о долевом строительстве и не нарушает права и законные интересы участника долевого строительства. Подобного рода определение срока исполнения обязательства нормам гражданского права не противоречит. При таких обстоятельствах, установив, что застройщик передал истцу объект долевого строительства 4 декабря 2020 г., суд апелляционной инстанции пришел к правильному выводу о том, что застройщик не нарушил ни общий срок передачи квартиры, установленный договором, − 30 декабря 2020 г., ни срок ее передачи с момента окончания строительства − в течение двенадцати месяцев с момента получения разрешения на ввод дома в эксплуатацию. Неустойка за нарушение промежуточных сроков Законом о долевом строительстве не предусмотрена. Определение № 4-КГ22-2-К1 Разрешение споров, возникающих вследствие причинения вреда
4. При разрешении требования страховщика о возмещении ущерба в порядке суброгации суду необходимо установить, на каком основании и в каком объеме причинитель вреда отвечал бы перед потерпевшим, застраховавшим свое имущество и получившим страховое возмещение. Страховщик обратился в суд с иском к Е. о возмещении ущерба в порядке суброгации, ссылаясь на то, что по вине Е. был поврежден принадлежащий А. автомобиль, которым Е. управлял в момент дорожно-транспортного происшествия. Истец просил взыскать с Е. в порядке суброгации сумму выплаченного А. страхового возмещения по договору добровольного страхования имущества в размере стоимости автомобиля за вычетом годных остатков, а также расходы на уплату государственной пошлины. Решением суда исковые требования удовлетворены. Суд апелляционной инстанции с решением суда согласился. Кассационным судом общей юрисдикции решение суда и апелляционное определение оставлены без изменения. Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации признала, что при рассмотрении дела судами допущены существенные нарушения норм права. В соответствии со статьей 965 ГК РФ, если договором имущественного страхования не предусмотрено иное, к страховщику, выплатившему страховое возмещение, переходит в пределах выплаченной суммы право требования, которое страхователь (выгодоприобретатель) имеет к лицу, ответственному за убытки, возмещенные в результате страхования (пункт 1). Перешедшее к страховщику право требования осуществляется им с соблюдением правил, регулирующих отношения между страхователем (выгодоприобретателем) и лицом, ответственным за убытки (пункт 2). Из приведенных положений закона следует, что в порядке суброгации к страховщику в пределах выплаченной суммы переходит то право требования, которое страхователь (выгодоприобретатель) имел по отношению к лицу, ответственному за убытки, то есть на том же основании и в тех же пределах, но и не более выплаченной страхователю (выгодоприобретателю) суммы. Таким образом, при разрешении суброгационных требований суду в соответствии с частью 2 статьи 56 ГПК РФ следует определить, на каком основании и в каком размере причинитель вреда отвечает перед страхователем (выгодоприобретателем), и сопоставить размер этой ответственности с размером выплаченной страховщиком суммы (размером страхового возмещения). Между тем по данному делу судами не установлено, на каком основании и в каких пределах Е. отвечал перед А. за причиненный вред, что, в свою очередь, зависит от того, на каком основании он управлял автомобилем А. − на основании трудового договора, договора аренды или на каком-либо ином основании. Ввиду изложенного Судебная коллегия отменила состоявшиеся по делу судебные постановления, направив дело на новое рассмотрение в суд первой инстанции. Определение № 12-КГ22-1-К6 Разрешение споров, связанных с социальными, трудовыми и пенсионными отношениями
5. Принятию решения уполномоченного органа об отказе в предоставлении гражданину субсидии на оплату жилого помещения и коммунальных услуг должно предшествовать установление причин возникновения задолженности по оплате жилого помещения и коммунальных услуг. Несвоевременное исключение управляющей компанией из платежной квитанции строки об оплате взноса на капитальный ремонт жилого дома, включенного в установленном порядке в адресный перечень жилых домов, подлежащих переселению и сносу, не должно влечь нарушение прав гражданина на получение субсидии на оплату жилого помещения и коммунальных услуг. Г. 18 мая 2020 г. обратился в суд с иском к государственному казенному учреждению г. Москвы «Городской центр жилищных субсидий» (далее − центр жилищных субсидий), в котором просил восстановить выплату субсидии на оплату жилого помещения и коммунальных услуг и взыскать денежные средства за прошедшие 28 месяцев незаконно не предоставленной субсидии в размере 80 960 руб. В обоснование заявленных требований Г. указывал, что он является малоимущим, одиноким, неработающим пенсионером, до марта 2018 года получал субсидию на оплату жилого помещения и коммунальных услуг как собственник жилого помещения. В соответствии с нормативными правовыми актами Правительства Москвы многоквартирный дом, в котором он проживает, был включен в список жилых домов, подлежащих сносу, в связи с чем Г. с февраля 2018 года перестал платить взнос на капитальный ремонт, о чем письменно известил управляющую компанию, остальные услуги за жилое помещение и коммунальные услуги им ежемесячно оплачивались. Однако управляющая компания не исключила из платежной квитанции строку об оплате взноса на капитальный ремонт, предоставила центру жилищных субсидий не соответствующую действительности информацию о наличии у него задолженности по оплате жилого помещения и коммунальных услуг. С марта 2018 года центр жилищных субсидий, не проверив данную информацию, прекратил выплату Г. субсидии, ссылаясь на наличие у него задолженности по оплате жилого помещения и коммунальных услуг. Ссылаясь на разъяснения, изложенные в постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 27 июня 2017 г. № 22 «О некоторых вопросах рассмотрения судами споров по оплате коммунальных услуг и жилого помещения, занимаемого гражданами в многоквартирном доме по договору социального найма или принадлежащего им на праве собственности» (далее − постановление Пленума от 27 июня 2017 г. № 22), Г. полагал, что действия центра жилищных субсидий по прекращению выплаты ему субсидии на оплату жилого помещения и коммунальных услуг являются неправомерными, так как задолженности по оплате жилого помещения и коммунальных услуг у него не имеется. Разрешая спор и отказывая в удовлетворении исковых требований Г. о взыскании денежных средств, об обязании восстановить выплату субсидии, суд первой инстанции исходил из того, что прекращение центром жилищных субсидий выплаты Г. субсидии на оплату жилого помещения и коммунальных услуг произведено обоснованно в связи с наличием у него задолженности по оплате жилого помещения и коммунальных услуг. Суд апелляционной инстанции согласился с выводами суда первой инстанции, дополнительно отметив, что центр жилищных субсидий не проводит оценку представленных документов, в том числе сведений о наличии либо об отсутствии задолженности по оплате жилого помещения и коммунальных услуг, доказательств же наличия уважительных причин образования у Г. задолженности по оплате жилого помещения и коммунальных услуг, а также того, что имеющийся у него долг является неправомерным, не представлено. Несогласие истца с обязанностью по оплате взносов на капитальный ремонт, по мнению суда апелляционной инстанции, не является уважительной причиной возникновения задолженности. Кассационный суд общей юрисдикции оставил без изменения судебные постановления судов первой и апелляционной инстанций. Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации признала выводы судебных инстанций основанными на неправильном толковании и применении норм материального и процессуального права, указав следующее. По смыслу положений статей 153, 154, 159 ЖК РФ, Правил предоставления субсидий на оплату жилого помещения и коммунальных услуг, утвержденных постановлением Правительства Российской Федерации от 14 декабря 2005 г. № 761 «О предоставлении субсидий на оплату жилого помещения и коммунальных услуг», постановления Правительства Москвы от 19 сентября 2006 г. № 710-ПП «О предоставлении субсидий на оплату жилого помещения и коммунальных услуг в городе Москве», постановления Правительства Москвы от 27 марта 2012 г. № 111-ПП «Об утверждении административных регламентов предоставления государственных услуг города Москвы в сфере жилищно-коммунального хозяйства и внесении изменений в правовые акты Правительства Москвы», а также разъяснений, содержащихся в пункте 47 постановления Пленума от 27 июня 2017 г. № 22, само по себе наличие у гражданина задолженности по оплате жилого помещения и коммунальных услуг не может служить безусловным основанием для приостановления предоставления мер социальной поддержки или для отказа в их предоставлении. Принятию решения уполномоченным органом по вопросу предоставления гражданину субсидии на оплату жилого помещения и коммунальных услуг должно предшествовать установление причин возникновения задолженности по оплате жилого помещения и коммунальных услуг. При наличии уважительных причин возникновения задолженности по оплате жилого помещения и коммунальных услуг уполномоченным органом не может быть отказано в предоставлении мер социальной поддержки гражданину. В случае возникновения спора между гражданином и уполномоченным органом по вопросам предоставления субсидии, ее размера, об отказе в предоставлении, о приостановлении, возобновлении или прекращении предоставления субсидии уполномоченный орган обязан представить доказательства, свидетельствующие о правомерности его действий по отношению к гражданину при реализации им права на меры социальной поддержки по оплате жилого помещения и коммунальных услуг. Взнос на капитальный ремонт согласно части 2 статьи 154 ЖК РФ включен в структуру платы за жилое помещение и коммунальные услуги для собственника помещения в многоквартирном доме. Частью 2 статьи 169 ЖК РФ предусмотрено, что взносы на капитальный ремонт не уплачиваются собственниками помещений в многоквартирном доме, признанном в установленном Правительством Российской Федерации порядке аварийным и подлежащим сносу. Распоряжением Правительства Москвы от 14 января 2003 г. № 30-РП (в редакции распоряжения Правительства Москвы от 18 апреля 2018 г. № 233- РП) утверждена Программа реализации инвестиционного проекта комплексной реконструкции, переселения, сноса и нового строительства городского и коммерческого жилья. Согласно приложению 4 к данному распоряжению жилой дом, в котором проживает Г., включен в адресный перечень жилых домов, подлежащих переселению и сносу в соответствии с проектом планировки территории, утвержденным постановлением Правительства Москвы от 21 ноября 2017 г. № 903-ПП. Суд первой инстанции, разрешая спор по исковым требованиям Г., имеющего право на меры социальной поддержки по оплате жилого помещения и коммунальных услуг, доводам Г., приведенным в обоснование этих требований, и документам, их подтверждающим (в том числе оплаченным Г. квитанциям на оплату жилого помещения и коммунальных услуг по счетам, выставленным управляющей компанией), не дал правовой оценки и не применил положения приведенных выше норм федерального и регионального законодательства в их системной взаимосвязи, не допускающих приостановление и последующее прекращение предоставления мер социальной поддержки в форме субсидии на оплату жилого помещения и коммунальных услуг без выяснения причин образования у гражданина задолженности по оплате жилого помещения и коммунальных услуг и не предусматривающих возможность приостановления и прекращения названной меры социальной поддержки, если задолженность имеет место, но она образовалась по уважительной причине. Вместо выяснения всех обстоятельств, имеющих значение для правильного разрешения дела, суд первой инстанции ограничился лишь указанием на правомерность действий ответчика по отказу в предоставлении Г. субсидии из-за наличия задолженности по оплате жилого помещения и коммунальных услуг, тем самым произвольно применил статьи 56, 67 ГПК РФ и нарушил требования процессуального закона, касающиеся доказательств и доказывания в гражданском процессе. Судом первой инстанции также не истребованы от центра жилищных субсидий обязательные, с учетом действующего правового регулирования спорных отношений, документы, свидетельствующие о выяснении данным органом в соответствии с положениями пунктов 57 и 58 Правил предоставления субсидий на оплату жилого помещения и коммунальных услуг причин возникновения у истца (непогашения им) задолженности по оплате жилого помещения и коммунальных услуг с указанием периода и размера задолженности. При рассмотрении дела по апелляционной жалобе Г. суд апелляционной инстанции не исправил нарушений, допущенных судом первой инстанции. Ссылка суда апелляционной инстанции на то, что несогласие истца с обязанностью оплатить взносы на капитальный ремонт не является уважительной причиной возникновения задолженности, несостоятельна, поскольку суд апелляционной инстанции, как и суд первой инстанции, не устанавливал юридически значимых обстоятельств по данному делу, в том числе то, имелась ли у Г. задолженность по оплате жилого помещения и коммунальных услуг, каковы ее размер и период, за который она образовалась (при ее наличии). Что касается суждения суда апелляционной инстанции о том, что центр жилищных субсидий не проводит оценку представленных документов, в том числе сведений о наличии либо об отсутствии задолженности по оплате жилого помещения и коммунальных услуг, то оно признано Судебной коллегией противоречащим положениям норм права, регулирующих отношения по предоставлению гражданам субсидии на оплату жилого помещени
6. По смыслу части 1 статьи 722 ТК РФ временным переводом является перевод работника на другую работу на срок до одного года, и если по истечении этого срока прежняя работа работнику не предоставлена, а он не потребовал ее предоставления и продолжает работать, то условие соглашения о временном характере перевода утрачивает силу и перевод считается постоянным. П. обратилась в суд с иском к обществу (работодателю) о признании незаконным перевода с должности заведующего отделом на должность продавца-кассира магазина, восстановлении в должности заведующего отделом магазина, о признании нарушенным права на выплату заработной платы, взыскании задолженности по заработной плате и других причитающихся ей выплат. В обоснование исковых требований П. указала, что по трудовому договору от 20 сентября 2014 г. принята на должность продавца-кассира в торговый центр, расположенный в г. Красноярске. В дальнейшем между П. и работодателем заключались дополнительные соглашения к трудовому договору о переводе П. на должность продавца-кассира в торговый центр в г. Новосибирске. 26 января 2017 г. между П. и работодателем заключено дополнительное соглашение к трудовому договору о переводе П. на должность заведующего отделом в торговый центр, расположенный в г. Барнауле. Дополнительное соглашение вступило в силу с 1 февраля 2017 г. и действовало по 31 января 2018 г. П. продолжала осуществлять трудовые обязанности по должности заведующего отделом, с ней работодателем заключались дополнительные соглашения к трудовому договору, касающиеся определения места работы, размера заработной платы и срока действия дополнительных соглашений. 27 марта 2019 г. П. была уведомлена работодателем о том, что срок ее временного перевода на должность заведующего отделом заканчивается 31 марта 2019 г., в связи с чем с 1 апреля 2019 г. П. необходимо выйти на ее постоянное рабочее место по должности продавца-кассира в торговый центр, расположенный в г. Новосибирске. П. полагала незаконным решение работодателя о переводе ее с 1 апреля 2019 г. на должность продавца-кассира, поскольку ее перевод на должность заведующего отделом с 26 января 2017 г. носил постоянный характер, П. по окончании срока перевода на должность заведующего отделом продолжала исполнять обязанности по должности заведующего отделом, работодатель не требовал от нее возвращения на прежнюю должность продавца-кассира, а заключенные с ней в дальнейшем дополнительные соглашения касались только места осуществления трудовых обязанностей и размера заработной платы. 1 февраля 2017 г. работодатель на основании приказа от 26 января 2017 г. внес в трудовую книжку П. запись о переводе ее на должность заведующего отделом в торговый центр, расположенный в г. Барнауле. По мнению П., указанные обстоятельства в их совокупности и в силу положений статьи 722 ТК РФ свидетельствуют о постоянном переводе ее на должность заведующего отделом. Разрешая спор и отказывая П. в удовлетворении исковых требований о признании незаконным перевода с должности заведующего отделом на должность продавца-кассира, суд первой инстанции сослался на нормы статей 721 и 722 ТК РФ и пришел к выводу о том, что перевод П. на должность заведующего отделом носил временный характер. При этом суд исходил из того, что в заявлениях П. о ее переводе на должность заведующего отделом и дополнительных соглашениях к трудовому договору о переводе на эту должность, заключенных между ней и работодателем, были определены точные сроки действия дополнительных соглашений, работодатель по окончании срока временного перевода уведомил П. о необходимости приступить к трудовым обязанностям по прежнему месту работы. Суд апелляционной инстанции согласился с выводом суда первой инстанции и его правовым обоснованием. Кассационный суд общей юрисдикции оставил постановления судов первой и апелляционной инстанций без изменения. Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации признала вывод судебных инстанций о временном характере перевода П. на должность заведующего отделом основанным на неправильном толковании и применении норм материального права, регулирующих спорные отношения, а также сделанным с существенным нарушением норм процессуального права, указав следующее. Трудовые отношения в силу части 1 статьи 16 ТК РФ возникают между работником и работодателем на основании трудового договора, заключаемого ими в соответствии с Трудовым кодексом Российской Федерации. Работник имеет право на заключение, изменение и расторжение трудового договора в порядке и на условиях, которые установлены Трудовым кодексом Российской Федерации, иными федеральными законами (абзац второй части 1 статьи 21 ТК РФ). Требования к содержанию трудового договора определены статьей 57 ТК РФ, согласно которой в трудовом договоре предусматриваются как обязательные его условия, так и другие (дополнительные) условия по соглашению сторон. Обязательными для включения в трудовой договор являются в том числе условия о месте работы, а в случае, когда работник принимается для работы в филиале, представительстве или ином обособленном структурном подразделении организации, расположенном в другой местности, − о месте работы с указанием обособленного структурного подразделения и его местонахождения; о трудовой функции (работе по должности в соответствии со штатным расписанием, профессии, специальности с указанием квалификации; конкретном виде поручаемой работнику работы) (абзацы второй, третий части 2 статьи 57 ТК РФ). Трудовой договор заключается в письменной форме, составляется в двух экземплярах, каждый из которых подписывается сторонами (часть 1 статьи 67 ТК РФ). В соответствии со статьей 72 ТК РФ изменение определенных сторонами условий трудового договора, в том числе перевод на другую работу, допускается только по соглашению сторон трудового договора, за исключением случаев, предусмотренных данным кодексом. Соглашение об изменении определенных сторонами условий трудового договора заключается в письменной форме. Согласно части 1 статьи 721 ТК РФ переводом на другую работу является постоянное или временное изменение трудовой функции работника и (или) структурного подразделения, в котором работает работник (если структурное подразделение было указано в трудовом договоре), при продолжении работы у того же работодателя, а также перевод на работу в другую местность вместе с работодателем. Перевод на другую работу допускается только с письменного согласия работника, за исключением случаев, предусмотренных частями 2 и 3 статьи 722 названного кодекса. По соглашению сторон, заключаемому в письменной форме, работник может быть временно переведен на другую работу у того же работодателя на срок до одного года, а в случае, когда такой перевод осуществляется для замещения временно отсутствующего работника, за которым в соответствии с законом сохраняется место работы, − до выхода этого работника на работу. Если по окончании срока перевода прежняя работа работнику не предоставлена, а он не потребовал ее предоставления и продолжает работать, то условие соглашения о временном характере перевода утрачивает силу и перевод считается постоянным (часть 1 статьи 722 ТК РФ). Из нормативных положений ТК РФ следует, что трудовые отношения между работником и работодателем возникают на основании заключенного в письменной форме трудового договора. Обязательным для включения в трудовой договор является, в частности, условие о трудовой функции работника (работе по должности в соответствии со штатным расписанием, профессии, специальности с указанием квалификации; конкретный вид поручаемой работнику работы). Изменение согласованных сторонами трудового договора (работником и работодателем) условий трудового договора, по общему правилу, возможно лишь по обоюдному согласию сторон трудового договора. При этом соглашение об изменении определенных сторонами условий трудового договора должно заключаться в письменной форме. Одним из случаев изменения условий трудового договора является перевод работника на другую работу, то есть постоянное или временное изменение трудовой функции работника и (или) структурного подразделения, в котором работает работник, при продолжении работы у того же работодателя. Перевод на другую работу допускается только с письменного согласия работника. Временным переводом считается в том числе перевод работника на другую работу по письменному соглашению сторон у того же работодателя на срок до одного года. По окончании срока временного перевода работника на другую работу работодатель обязан предоставить ему прежнюю работу. Если срок временного перевода истек, а работник не настаивает на предоставлении прежней работы и продолжает работать, выполняя измененную трудовую функцию, то условие о временном характере перевода утрачивает силу. В этом случае работа по должности (профессии, специальности), на которую работник был временно переведен, считается для него постоянной и работодатель не вправе без согласия работника перевести его на прежнюю работу (должность) или другую работу. Нормативные положения об основаниях и условиях, при которых временный перевод работника на другую работу у того же работодателя будет считаться постоянным, судами первой и апелляционной инстанций применены неправильно, вследствие чего их вывод о том, что перевод П. с должности продавца-кассира на должность заведующего отделом носил временный характер, нельзя признать правомерным. Судами первой и апелляционной инстанций, указавшими в обоснование вывода о временном переводе П. на должность заведующего отделом на то, что в дополнительных соглашениях к трудовому договору были определены точные сроки их действия и работодатель по окончании срока временного перевода уведомил П. о необходимости приступить к трудовым обязанностям по прежнему месту работы, не учтено, что после заключения 26 января 2017 г. между П. и работодателем дополнительного соглашения к трудовому договору о переводе П. на должность заведующего отделом на период с 1 февраля 2017 г. по 31 января 2018 г. все последующие заключенные с ней дополнительные соглашения (от 3