1. При назначении наказания лицу, признанному вердиктом присяжных заседателей заслуживающим снисхождения, отягчающие обстоятельства не учитываются. По приговору суда, постановленному с участием присяжных заседателей (с учетом изменений, внесенных судом кассационной инстанцией), С. осужден к лишению свободы по ч. 2 ст. 210 УК РФ на 3 года, по ст. 317 УК РФ на 15 лет, по ч. 3 ст. 222 УК РФ на 5 лет. На основании ч. 3 ст. 69 УК РФ по совокупности преступлений С. назначено наказание в виде лишения свободы сроком на 19 лет. Президиум Верховного Суда Российской Федерации, рассмотрев уголовное дело по надзорной жалобе осужденного, изменил судебные решения, указав следующее. Согласно ч. 4 ст. 65 УК РФ при назначении наказания лицу, признанному вердиктом присяжных заседателей виновным в совершении преступления, но заслуживающим снисхождения, обстоятельства, отягчающие наказание, не учитываются. Вердиктом коллегии присяжных заседателей С. признан заслуживающим снисхождения за преступление, предусмотренное ст. 317 УК РФ. Суд в нарушение требований ч. 4 ст. 65 УК РФ при назначении С. наказания указал, что обстоятельством, отягчающим наказание, в соответствии с п. «к» ч. 1 ст. 63 УК РФ является совершение посягательства на жизнь сотрудников правоохранительного органа с использованием огнестрельного оружия. Указанное нарушение уголовного закона при назначении осужденному наказания является существенным, повлиявшим на исход дела. На основании изложенного Президиум Верховного Суда Российской Федерации изменил приговор, кассационное определение и исключил указание на обстоятельство, отягчающее наказание по ст. 317 УК РФ, − совершение преступления с использованием огнестрельного оружия. Президиум смягчил С. наказание по ст. 317 УК РФ до 14 лет 9 месяцев лишения свободы, в соответствии с ч. 3 ст. 69 УК РФ по совокупности преступлений, предусмотренных ч. 2 ст. 210, ст. 317 и ч. 3 ст. 222 УК РФ, путем частичного сложения наказаний назначил ему 18 лет 9 месяцев лишения свободы. Постановление Президиума Верховного Суда Российской Федерации №182-П19 СУДЕБНАЯ КОЛЛЕГИЯ ПО ГРАЖДАНСКИМ ДЕЛАМ Разрешение споров, возникающих из договорных отношений
2. Покупатель не вправе отказаться от оплаты товара, поставленного без необходимой документации, если он не заявил об отказе от такого товара по правилам ст. 464 ГК РФ в связи с невозможностью или затруднительностью его использования по назначению без соответствующих документов. С. обратилась в суд с иском к А. о взыскании задолженности, в обоснование которого ссылалась на то, что 14 декабря 2017 г. между ней и А. был заключен договор купли-продажи производственного оборудования для смешивания и упаковки сухих смесей. Свои обязательства по передаче ответчику оборудования согласно спецификации она исполнила, что подтверждается подписанным актом приема-передачи от 14 декабря 2017 г., однако А. не уплатил оговоренную договором сумму за приобретенный товар, в связи с чем истец просила суд взыскать с ответчика образовавшуюся задолженность и пени. А. обратился в суд со встречным иском, в котором просил расторгнуть указанный выше договор купли-продажи и привести стороны в первоначальное положение, полагая, что С. в нарушение условий договора не передала ему техническую документацию и инструкции по эксплуатации данного оборудования. Истец против встречного иска возражала, ссылаясь на то, что оборудование передано А. со всей необходимой документацией, акт приема- передачи товара покупателем подписан без каких-либо оговорок. Разрешая спор и удовлетворяя исковые требования С. суд первой инстанции исходил из того, что ею исполнены обязательства по передаче оборудования по договору, что подтверждается актом приема-передачи оборудования. А., в свою очередь, обязательства по оплате переданного ему оборудования не исполнил, ввиду чего образовалась задолженность, которая подлежит взысканию вместе с пеней, предусмотренной договором. Отказывая в удовлетворении встречных исковых требований, суд первой инстанции пришел к выводу, что предусмотренных законом оснований для расторжения договора не установлено. Отменяя решение суда первой инстанции и принимая новое решение об отказе в иске С. к А. о взыскании задолженности, а также об оставлении без рассмотрения встречного иска А., суд апелляционной инстанции указал на то, что договором купли-продажи предусмотрена обязанность продавца передать покупателю необходимую техническую документацию, в то время как в акте приема-передачи нет сведений о передаче такой документации. Суд апелляционной инстанции также установил, что А. предпринимал действия по получению от продавца документации, направив С. 6 февраля 2018 г. соответствующую претензию. Оставляя без рассмотрения встречный иск, судебная коллегия указала, что в материалах дела отсутствуют какие-либо доказательства того, что А. в досудебном порядке направлял продавцу требования о расторжении договора купли-продажи, из-за чего не соблюден досудебный порядок урегулирования спора. Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации с определением суда апелляционной инстанции не согласилась по следующим основаниям. Согласно положениям ст. 309 ГК РФ обязательства должны исполняться надлежащим образом в соответствии с условиями обязательства и требованиями закона, иных правовых актов, а при отсутствии таких условий и требований – в соответствии с обычаями или иными обычно предъявляемыми требованиями. В соответствии с п. 1 ст. 310 данного кодекса односторонний отказ от исполнения обязательства и одностороннее изменение его условий не допускаются, за исключением случаев, предусмотренных этим кодексом, другими законами или иными правовыми актами. В силу п. 1 ст. 454 этого же кодекса по договору купли-продажи одна сторона (продавец) обязуется передать вещь (товар) в собственность другой стороне (покупателю), а покупатель обязуется принять этот товар и уплатить за него определенную денежную сумму (цену). Статьей 456 ГК РФ установлено, что продавец обязан передать покупателю товар, предусмотренный договором купли-продажи (п. 1). Если иное не предусмотрено договором купли-продажи, продавец обязан одновременно с передачей вещи передать покупателю ее принадлежности, а также относящиеся к ней документы (технический паспорт, сертификат качества, инструкцию по эксплуатации и т.п.), предусмотренные законом, иными правовыми актами или договором (п. 2). В силу ст. 464 названного кодекса, если продавец не передает или отказывается передать покупателю относящиеся к товару принадлежности или документы, которые он должен передать в соответствии с законом, иными правовыми актами или договором купли-продажи (п. 2 ст. 456), покупатель вправе назначить ему разумный срок для их передачи. В случае, когда принадлежности или документы, относящиеся к товару, не переданы продавцом в указанный срок, покупатель вправе отказаться от товара, если иное не предусмотрено договором. В соответствии с ч. 1 ст. 56 ГПК РФ каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований и возражений, если иное не предусмотрено федеральным законом. Согласно взаимосвязанным положениям ч. 4 ст. 67 и ч. 4 ст. 198 названного кодекса в редакции, действовавшей на момент принятия апелляционного определения, в мотивировочной части решения суда должны быть указаны обстоятельства дела, установленные судом, доказательства, на которых основаны выводы суда об этих обстоятельствах, доводы, по которым суд отвергает те или иные доказательства, и законы, которыми руководствовался суд. В силу абзаца второго ст. 327 этого же кодекса названные требования распространяются также и на суд апелляционной инстанции. Из установленных судами обстоятельств следует, что договор купли- продажи и акт приема-передачи товара подписаны сторонами в один и тот же день. Акт приема-передачи товара каких-либо указаний на его некомплектность либо отсутствие документации не содержит. Претензия продавца об оплате товара направлена 31 января 2018 г., претензия покупателя об отсутствии документации – 6 февраля 2018 г. В обоснование своего иска и в возражении против встречного иска продавец ссылался на то, что товар принят покупателем, акт приема- передачи подписан им без оговорок, претензий о некомплектности покупатель не предъявлял до момента востребования оплаты. При таких обстоятельствах и с учетом приведенных выше норм материального и процессуального права Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации признала, что выводы суда апелляционной инстанции о том, что после подписания без каких-либо оговорок акта приема-передачи товара продавец обязан дополнительно доказывать факт его надлежащей передачи, а также о том, что акт приема- передачи товара должен содержать специальное указание относительно документации, в нарушение ст. 309 ГК РФ не обоснованы нормами материального права, условиями договора либо ссылкой на обычаи или обычно предъявляемые требования. Кроме того, покупатель не вправе отказаться от оплаты товара, поставленного без необходимой документации, если он не заявил об отказе от такого товара по правилам ст. 464 ГК РФ в связи с невозможностью или затруднительностью его использования по назначению без соответствующих документов. Общее правило ст. 328 данного кодекса, позволяющее приостановить исполнение своего обязательства, если предусмотренное договором исполнение обязательства другой стороной произведено не в полном объеме, не может быть истолковано как позволяющее покупателю использовать поставленный без документации товар и не оплачивать его. Данная правовая позиция изложена в п. 24 Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации, № 2 (2018), утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 4 июля 2018 г., однако не была учтена судом апелляционной инстанции. Определение № 117-КГ 19-22 № 2-1571/2018
3. При разрешении требований о взыскании по договору суд оценивает обстоятельства, свидетельствующие о его ничтожности. К. обратился в суд с иском к обществу 1 о взыскании денежных средств в размере 57 354 406, 47 руб. по договору поставки от 11 февраля 2014 г., заключенному между обществом 1 и обществом 2. В обоснование иска истец указал на то, что право требования по указанному договору перешло к нему от общества 2 на основании договора цессии от 12 марта 2014 г. Судом установлено, что 11 февраля 2014 г. между обществом 1 (покупатель) и обществом 2 (поставщик) заключен договор поставки на сумму 57 354 406, 47 руб. 12 марта 2014 г. общество 2 уступило право требования К. по договору цессии за 10 000 000 руб. с отсрочкой платежа до 1 марта 2018 г. В этот же день общество 2 направило в адрес общества 1 уведомление об уступке права требования по договору поставки К. 27 марта 2014 г. К. направил в адрес общества 1 требование об оплате задолженности. 31 марта 2014 г. в отношении общества 2 внесена запись о прекращении деятельности, общество исключено из ЕГРЮЛ на основании п. 2 ст. 211 Федерального закона от 8 августа 2001 г. № 129-ФЗ «О государственной регистрации юридических лиц и индивидуальных предпринимателей», как недействующее. 15 июля 2014 г. между обществом 1 и К. заключено соглашение о погашении задолженности в соответствии с графиком, указанным в п. 2 соглашения. 14 декабря 2017 г. К. предъявил обществу 1 претензию с требованием об уплате задолженности, в ответ на которую общество 1 сообщило о невозможности уплатить долг в связи с трудным финансовым положением. 9 февраля 2018 г. К. обратился в суд с иском к обществу 1 о взыскании задолженности. Отказывая в удовлетворении исковых требований К., суд первой инстанции пришел к выводу о том, что договор поставки и договор цессии являются мнимыми, поскольку представленные истцом и третьим лицом Б. (учредитель общества 1) документы достоверно не подтверждают факт реальной поставки товара обществу. Суд апелляционной инстанции отменил решение суда первой инстанции и утвердил между сторонами мировое соглашение, ссылаясь на то, что стандарт доказывания, примененный судом первой инстанции, является повышенным, необходим в рамках дела о банкротстве при оспаривании сомнительных сделок, тогда как на момент рассмотрения спора банкротство в отношении общества не возбуждено. Суд второй инстанции учел позицию учредителя общества, признававшего наличие задолженности по договору поставки, а также отсутствие нарушения чьих-либо прав исполнением сделок. Кроме того, судебная коллегия по гражданским делам указала на то, что суд первой инстанции, признавая договор поставки мнимым, не выяснил действительный смысл, который стороны имели в виду при его заключении. Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации отменила апелляционное определение и направила дело на новое апелляционное рассмотрение, указав следующее. В соответствии с ч. 1 ст. 39 ГПК РФ истец вправе изменить основание или предмет иска, увеличить или уменьшить размер исковых требований либо отказаться от иска, ответчик вправе признать иск, стороны могут окончить дело мировым соглашением. Суд не принимает отказ истца от иска, признание иска ответчиком и не утверждает мировое соглашение сторон, если это противоречит закону или нарушает права и законные интересы других лиц (ч. 2 той же статьи). Таким образом, в силу ст. 56 ГПК РФ при разрешении вопроса об утверждении мирового соглашения сторон суду апелляционной инстанции надлежало дать оценку тому, не нарушает ли мировое соглашение прав и законных интересов других лиц. Однако по данному делу указанное юридически значимое обстоятельство судом второй инстанции не исследовано. При этом суд располагал сведениями о наличии у ответчика задолженности перед иными лицами. Так, согласно сведениям ФССП России на 6 марта 2018 г. в отношении ответчика имелось пять исполнительных производств, задолженность по которым составляла 15 274 490 руб. Кроме того, имелась задолженность по налогам и сборам в размере 1 866 289 руб. (письмо руководителя межрегионального управления Росфинмониторинга). Суд апелляционной инстанции не выяснил позицию кредиторов ответчика, не учел заявление представителя ФНС России, возражавшего против утверждения мирового соглашения, в связи с чем апелляционное определение, которым утверждено мировое соглашение, нельзя признать законным. Обсуждая вопрос о соответствии мирового соглашения сторон закону, суд апелляционной инстанции не дал надлежащей оценки доводам о том, что договор поставки от 11 февраля 2014 г. между ответчиком и обществом 2 является ничтожной сделкой в силу ее мнимости. В силу п. 1 ст. 166 ГК РФ сделка недействительна по основаниям, установленным законом, в силу признания ее таковой судом (оспоримая сделка) либо независимо от такого признания (ничтожная сделка). Согласно п. 1 ст. 170 ГК РФ мнимая сделка, то есть сделка, совершенная лишь для вида, без намерения создать соответствующие ей правовые последствия, ничтожна. Пункт 86 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23 июня 2015 г. № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» предусматривает, что мнимая сделка, то есть сделка, совершенная лишь для вида, без намерения создать соответствующие ей правовые последствия, ничтожна (п. 1 ст. 170 указанного кодекса). Следует учитывать, что стороны такой сделки могут также осуществить для вида ее формальное исполнение. Например, во избежание обращения взыскания на движимое имущество должника заключить договоры купли-продажи или доверительного управления и составить акты о передаче данного имущества, при этом сохранив контроль соответственно продавца или учредителя управления за ним. Равным образом осуществление сторонами мнимой сделки для вида государственной регистрации перехода права собственности на недвижимое имущество не препятствует квалификации такой сделки как ничтожной на основании п. 1 ст. 170 ГК РФ. Таким образом, при рассмотрении вопроса о мнимости договора поставки и документов, подтверждающих передачу товара, суд не должен ограничиваться проверкой того, соответствуют ли представленные документы формальным требованиям, которые установлены законом. При проверке действительности сделки суду необходимо установить наличие или отсутствие фактических отношений по сделке. При этом суд, рассматривающий дело о взыскании по договору, оценивает обстоятельства, свидетельствующие о заключенности и действительности договора, независимо от того, заявлены ли возражения или встречный иск. Отменяя решение суда первой инстанции, суд апелляционной инстанции указал на то, что суд не выяснил действительную волю сторон при заключении договора поставки и договора цессии. Однако признавая договор поставки недействительным, суд первой инстанции указал на то, что за два месяца до заключения договора регистрирующий орган опубликовал сообщение о предстоящем исключении общества 2 из ЕГРЮЛ, как недействующего, то есть какие-либо операции по расчетным счетам общество не осуществляло. Также районный суд указал на то, что представленные сторонами товарная накладная, счет-фактура, инвентаризационная опись, баланс, договор хранения и оборотно-сальдовая ведомость являются внутренними документами общества, достоверность которых вызывает сомнения. Кроме того суд указал, что из решения налогового органа от 15 марта 2018 г. о привлечении общества 2 к ответственности за совершение налогового правонарушения следует, что директор этого общества Е. никогда не являлся директором данной организации, никакие документы от имени организации не подписывал; К. и Б. были знакомы задолго до заключения договора цессии, в связи с чем налоговый орган пришел к выводу о возможной согласованности действий последних с целью создания формального документооборота с целью имитации реальных финансово- хозяйственных операций для продления срока исковой давности по договору поставки и уменьшения налогооблагаемой прибыли. Таким образом, воля сторон договоров поставки и цессии не была направлена на достижение правовых последствий, характерных для договоров данного вида. Как указал суд первой инстанции, обе стороны мнимой сделки стремятся к сокрытию ее действительного смысла. Следовательно, определение действительной воли, которую имели в виду стороны при заключении мнимой сделки, не требуется. Установление того факта, что стороны на самом деле не имели намерения создания условий для возникновения гражданских прав и обязанностей является достаточным для квалификации сделки как мнимой. Наличие или отсутствие фактических отношений по сделке является юридически значимым обстоятельством, подлежащим установлению по делу, и не может рассматриваться как повышенный стандарт доказывания, применимый только в делах о банкротстве. При этом отсутствие оспаривания мнимой сделки сторонами само по себе не свидетельствует о том, что указанная сделка не нарушает ничьих прав и обязанностей. Определение № 46-КГ19-17 Разрешение споров, связанных с выплатой страхового возмещения
4. В случае признания судом требований потерпевшего о выплате страхового возмещения в денежной форме обоснованными отказ во взыскании со страховщика штрафа, предусмотренного п. 3 ст. 161 Закона об ОСАГО, незаконен. Незначительное расхождение стоимости восстановительного ремонта, определенной по заключению специалиста, с результатами судебной экспертизы само по себе не свидетельствует о злоупотреблении правом потерпевшим. Е. обратился в суд с иском к страховой компании о взыскании страховой выплаты, возмещения убытков и штрафа. Судами установлено, что 30 октября 2017 г. в результате дорожно- транспортного происшествия с участием трех транспортных средств был поврежден автомобиль, принадлежащий Е. Автогражданская ответственность виновного лица Р. застрахована в страховой компании (ответчик). Е., указывая также на получение травмы в момент аварии, 28 ноября 2017 г. обратился в страховую компанию причинителя вреда и представил для осмотра поврежденное транспортное средство. 29 ноября 2017 г. страховщик признал данный случай страховым и выдал направление на ремонт автомобиля на СТО. После проведения независимого технического исследования Е. 17 января 2018 г. обратился в страховую компанию с заявлением о выплате страхового возмещения в денежной форме, поскольку рыночная стоимость принадлежащего ему автомобиля составляет 210 000 руб., размер материального ущерба с учетом износа − 150 000 руб., стоимость годных остатков − 21 068 руб., а следовательно, ремонт нецелесообразен. Отказ в выплате страхового возмещения истцу мотивирован возможностью проведения ремонта. Письменная претензия истца от 15 февраля 2018 г. оставлена без удовлетворения. Разрешая спор, суд установил факт наступления страхового случая в виде полной гибели автомобиля и признал необоснованным отказ страховщика в выплате страхового возмещения в денежной форме, в связи с чем удовлетворил требования о взыскании страховой выплаты, возмещении убытков и штрафа. Суд апелляционной инстанции отменил решение суда первой инстанции в части взыскания компенсации морального вреда и штрафа и отказал в удовлетворении указанных требований, разрешив при этом вопрос о взыскании государственной пошлины. Принимая данное определение, суд апелляционной инстанции исходил из того, что в действиях Е. присутствовали злоупотребление правом, а также недобросовестность, препятствующие взысканию компенсации морального вреда и штрафа. В качестве обоснования суд сослался на то, что стоимость ремонта указана истцом в размере 150 000 руб., в то время как в действительности она составляла 134 500 руб. Суд второй инстанции также указал на отсутствие в первоначальном исследовании вывода эксперта о полной гибели автомобиля. Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации данные выводы суда апелляционной инстанции признала ошибочными. Судом установлено, что договор страхования ответственности причинителя вреда Р. заключен 28 февраля 2017 г., то есть после внесения изменений в Федеральный закон от 25 апреля 2002 г. № 40-ФЗ «Об обязательном страховании гражданской ответственности владельцев транспортных средств» (далее − Закон об ОСАГО), согласно которым страховое возмещение вреда, причиненного легковому автомобилю, находящемуся в собственности гражданина и зарегистрированному в Российской Федерации, по общему правилу, установленному п. 15 ст. 12 Закона об ОСАГО, осуществляется путем организации и (или) оплаты восстановительного ремонта поврежденного транспортного средства потерпевшего. Вместе с тем п. 161 той же статьи предусмотрена возможность осуществления страхового возмещения путем выплаты потерпевшему денежной суммы в случае полной гибели транспортного средства. Факт полной гибели автомобиля истца судом первой инстанции установлен и суд апелляционной инстанции с данным выводом согласился. В соответствии с п. 3 ст. 161 Закона об ОСАГО при удовлетворении судом требований потерпевшего − физического лица об осуществлении страховой выплаты суд взыскивает со страховщика за неисполнение в добровольном порядке требований потерпевшего штраф в размере пятидесяти процентов от разницы между совокупным размером страховой выплаты, определенной судом, и размером страховой выплаты, осуществленной страховщиком в добровольном порядке. Оставляя без изменения решение суда первой инстанции в части взыскания страхового возмещения, суд апелляционной инстанции по существу признал законность требований истца о выплате страхового возмещения в денежной форме. Поскольку судами установлено, что требования потерпевшего о выплате страхового возмещения в денежной форме являлись обоснованными, а страховой компанией в их удовлетворении отказано незаконно, то вывод суда апелляционной инстанции об отсутствии оснований для взыскания штрафа нельзя признать правильным. Доводы суда апелляционной инстанции о злоупотреблении правом со стороны потерпевшего также не основаны на законе и не соответствуют установленным обстоятельствам дела. В п. 3 ст. 1 ГК РФ предусмотрено, что при установлении, осуществлении и защите гражданских прав и при исполнении гражданских обязанностей участники гражданских правоотношений должны действовать добросовестно. Согласно п. 5 ст. 10 данного кодекса добросовестность участников гражданских правоотношений и разумность их действий предполагаются. В соответствии с п. 52 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29 января 2015 г. № 2 «О применении судами законодательства об обязательном страховании гражданской ответственности владельцев транспортных средств» (действовавшего на момент возникшего страхового случая), если одна из сторон для получения преимуществ при реализации прав и обязанностей, возникающих из договора обязательного страхования, действует недобросовестно, в удовлетворении исковых требований этой стороны может быть отказано в той части, в какой их удовлетворение создавало бы для нее такие преимущества (п. 4 ст. 1 ГК РФ). При установлении факта злоупотребления потерпевшим правом суд отказывает в удовлетворении исковых требований о взыскании со страховщика неустойки, финансовой санкции, штрафа и компенсации морального вреда (ст. 1 и 10 ГК РФ). В соответствии с положениями п. 11 ст. 12 Закона об ОСАГО страховщик обязан осмотреть поврежденное транспортное средство, иное имущество или его остатки и (или) организовать их независимую техническую экспертизу, независимую экспертизу (оценку) в срок не более чем пять рабочих дней со дня поступления заявления о страховом возмещении или прямом возмещении убытков с приложенными документами, предусмотренными правилами обязательного страхования, и ознакомить потерпевшего с результатами осмотра и независимой технической экспертизы, независимой экспертизы (оценки), если иной срок не согласован страховщиком с потерпевшим. Таким образом, обязанность по определению обстоятельств полной гибели транспортного средства, размера и формы страхового возмещения в соответствии с Законом об ОСАГО возлагается именно на страховщика, в данном случае − на страховую компанию (ответчика). Из установленных обстоятельств дела следует, что данная обязанность не была исполнена страховщиком, которому был представлен весь пакет документов и транспортное средство для осмотра, а истец лишь осуществлял защиту своих прав в установленном порядке, обратившись за определением размера ущерба к специалистам. Незначительное расхождение стоимости восстановительного ремонта, определенной по заключению специалиста, с результатами судебной экспертизы само по себе не свидетельствует о злоупотреблении правом потерпевшим. В то же время судом установлено, что страховая компания ненадлежащим образом исполнила свои обязательства, не установив факт полной гибели транспортного средства, необоснованно отказала потерпевшему в выплате страхового возмещения. При таких обстоятельствах выводы суда апелляционной инстанции Судебная коллегия признала противоречащими приведенным выше нормам материального права и разъяснениям Пленума Верховного Суда Российской Федерации. Определение № 49-КГ19-37 № 2-1883/2018 Разрешение споров, возникающих из наследственных отношений
5. Для признания договора дарения денежных средств заключенным в устной форме необходимо установить наличие реального факта передачи указанных денежных средств, а также наличие воли у дарителя на передачу денежных средств именно в дар. Е.О. обратилась в суд с иском к М.М. о включении имущества в наследственную массу, признании права собственности в порядке наследования, взыскании денежных средств. Как установлено судом и следует из материалов дела, 14 января 2018 г. умерла Е., что подтверждается свидетельством о смерти. Е.О. и М.Н. являются дочерьми, а М.М. − внучкой наследодателя Е. 2 августа 2017 г. Е. составила завещание, в соответствии с которым принадлежащую ей на праве собственности двухкомнатную квартиру она завещала: дочери − М.Н., внучке − М.М. и правнуку − Н. в равных долях − по ⅓ доли каждому. Кроме того, после смерти наследодателя открылось наследство в виде денежных средств, хранящихся в банке. Наследниками первой очереди по закону являются дочери Е. − Е.О. и М.Н., которые в установленный законом шестимесячный срок для принятия наследства обратились к нотариусу с заявлениями о принятии наследства, им были выданы свидетельства о праве на наследство по закону на вышеуказанные денежные средства (по ½ доли). Данные обстоятельства подтверждаются сообщением нотариуса. Обращаясь в суд с данным иском, Е.О. указала на то, что на момент формирования наследственной массы не все имущество умершей Е. было учтено, поскольку на день смерти Е. у нее имелись наличные денежные средства в сумме 1 400 000 руб., снятые ею 3 октября 2017 г. в банке, и хранившиеся по месту ее постоянного жительства и незаконно присвоенные М.М. По факту хищения денежных средств из ее квартиры Е.О. обращалась в полицию с заявлением, в ходе проверки которого М.М. сообщила полиции, что денежные средства в сумме 1 400 000 руб. бабушка Е. ей подарила, а она на указанную денежную сумму 5 ноября 2017 г. открыла в банке вклад на свое имя, о чем бабушка знала. Постановлением от 15 мая 2018 г. в возбуждении уголовного дела было отказано. Разрешая спор и удовлетворяя исковые требования Е.О. о включении в состав наследственного имущества, оставшегося после смерти Е., денежных средств в размере 1 400 000 руб., суд первой инстанции исходил из того, что факт нахождения крупной денежной суммы в наличном виде в квартире истца подтверждается показаниями свидетелей, при этом ответчиком М.М. ни договора дарения в письменном виде, ни каких-либо иных доказательств получения денежных средств от Е. в дар не представлено. Из этого суд сделал вывод об отсутствии правовых оснований нахождения спорной денежной суммы, принадлежавшей наследодателю Е., у ответчика М.М. и о необходимости включения этой суммы в наследственную массу. Отменяя решение суда первой инстанции, и принимая по делу новое решение об отказе в удовлетворении иска, суд апелляционной инстанции, руководствуясь п. 1 ст. 574 ГК РФ, в соответствии с которым договор дарения, сопровождаемый передачей дара одаряемому, может быть совершен устно, при этом исключений из данного случая, предусмотренных пп. 2 и 3 указанной статьи, по данному делу не имеется, пришел к выводу о том, что Е. при жизни выразила свою волю и безвозмездно передала деньги внучке М.М., следовательно, оснований для включения данной денежной суммы в наследственную массу после смерти Е. не имеется. Доказательств, наличия денежных средств во владении Е. на момент ее смерти, суду не представлено. Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации отменила апелляционное определение и направила дело на новое рассмотрение в суд апелляционной инстанции, указав следующее. Согласно п. 1 ст. 572 ГК РФ по договору дарения одна сторона (даритель) безвозмездно передает или обязуется передать другой стороне (одаряемому) вещь в собственность либо имущественное право (требование) к себе или к третьему лицу либо освобождает или обязуется освободить ее от имущественной обязанности перед собой или перед третьим лицом. В соответствии с п. 1 ст. 574 ГК РФ дарение, сопровождаемое передачей дара одаряемому, может быть совершено устно, за исключением случаев, предусмотренных пп. 2 и 3 данной статьи. Передача дара осуществляется посредством его вручения, символической передачи (вручение ключей и т.п.) либо вручения правоустанавливающих документов. Договор дарения движимого имущества должен быть совершен в письменной форме в случаях, когда: дарителем является юридическое лицо и стоимость дара превышает 3 тыс. руб.; договор содержит обещание дарения в будущем. В случаях, предусмотренных в данном пункте, договор дарения, совершенный устно, ничтожен (п. 2 ст. 574 ГК РФ). Таким образом, договор дарения, как реальный договор, заключаемый в устной форме, считается заключенным с момента непосредственной передачи дарителем вещи во владение, пользование и распоряжение одаряемого. В связи с этим для признания договора дарения денежных средств заключенным в устной форме необходимо установить наличие реального факта передачи указанных денежных средств, а также наличие воли у дарителя на передачу денежных средств именно в дар. М.М. в подтверждение своей позиции указывала в суде на действия наследодателя Е. при жизни, выразившиеся в снятии денежных средств со счета в банке, а также факт их передачи М.М. в дар. Однако доказательств, подтверждающих как намерение Е. подарить ей крупную сумму наличных денежных средств, так и реальную передачу наследодателем при жизни внучке М.М. в дар этих денежных средств, ответчиком не было представлено ни в суде первой инстанции, ни при рассмотрении дела в суде апелляционной инстанции. Отсутствие в материалах дела доказательств, отвечающих требованиям относимости и допустимости, которые подтверждали бы факт заключения между М.М. и Е. устного договора дарения денежных средств в размере 1 400 000 руб., указывает на правильность вывода суда первой инстанции о недостоверности и бездоказательности объяснений ответчика М.М. относительно факта заключения данной сделки. Сопровождение М.М. бабушки Е. в банк свидетельствует лишь о намерении последней снять денежные средства со своего вклада, но не о желании Е. безвозмездно передать денежные средства, находившиеся на ее закрытом вкладе, в собственность ответчика. Вопреки тому, что оснований для освобождения ответчика М.М. от доказывания в суде тех обстоятельств, на которые она ссылалась как на причину своих возражений против иска Е.О., не имелось, суд апелляционной инстанции лишь на основании пояснений ответчика посчитал доказанным, что Е. при жизни выразила свою волю и безвозмездно передала деньги внучке. Вместе с тем истец Е.О. суду представила доказательства того, что спорная денежная сумма после получения ее Е. в банке хранилась в квартире по месту проживания наследодателя и Е.О. Эти доказательства судом были оценены как достоверные и послужили основанием для вынесения решения об удовлетворении иска Е.О. Суд апелляционной инстанции данные обстоятельства не учел и не дал им надлежащей правовой оценки. Учитывая изложенное вывод суда апелляционной инстанции об отсутствии правовых оснований для включения спорной денежной суммы в наследственную массу после смерти Е. Судебная коллегия признала не соответствующим требованиям закона и установленным по делу обстоятельствам. Определение № 9-КГ19-11
6. Внуки наследодателя, наследующие по праву представления, относятся к наследникам первой очереди. Л.Ю. обратился в суд с исковыми требованиями к Л.В., И., банку, ФГКУ «Федеральное управление накопительно-ипотечной системы жилищного обеспечения военнослужащих» о включении жилого помещения и денежных средств в наследственную массу, признании права собственности на наследственное имущество, признании завещания и договора дарения квартиры недействительными, признании договора купли- продажи квартиры недействительным, истребовании имущества из чужого незаконного владения, взыскании судебных расходов. Как установлено судом и следует из материалов дела, истец Л.Ю. является сыном Л. и внуком Л.Н. Л.Н. − мать Л. и Л.В. На основании договора о передаче квартиры в собственность от 16 февраля 1993 г. Л.Н. являлась собственником квартиры. Л. умер 22 мая 2009 г. 27 мая 2009 г. нотариусом удостоверено завещание, которым Л.Н. завещала Л.В. все имущество, которое окажется принадлежащим ей ко дню ее смерти, в том числе денежные вклады в банке и спорную квартиру. По договору от 12 января 2010 г. Л.Н. подарила ответчику Л.В. спорную квартиру. Выпиской из ЕГРП от 11 апреля 2016 г. подтверждается, что собственником спорной квартиры является Л.В., дата регистрации права − 11 марта 2010 г. 22 октября 2015 г. Л.Н. умерла. В наследственную массу после смерти Л.Н. входят денежные средства на вкладах, открытых в банке. 8 декабря 2015 г. Л.В. обратился к нотариусу с заявлением о принятии наследства по завещанию после смерти Л.Н. 14 апреля 2016 г. Л.Ю. обратился к нотариусу с заявлением о принятии наследства по закону после смерти Л.Н. 31 марта 2016 г. между Л.В. и И. был заключен договор купли-продажи объекта недвижимости с использованием кредитных средств и средств целевого жилищного займа. По условиям договора И. приобрела право собственности на спорную квартиру; оплата по договору была произведена за счет собственных средств покупателя, денежных средств, предоставленных банком по кредитному договору, а также средств целевого жилищного займа согласно договору, заключенному между И. и уполномоченным федеральным органом − ФГКУ «Федеральное управление накопительно-ипотечной системы жилищного обеспечения военнослужащих». Согласно заключениям назначенных по делу посмертной судебно- психиатрической экспертизы от 31 июля 2017 г. и повторной комиссионной посмертной судебно-психиатрической экспертизы от 23 ноября 2017 г. Л.Н. в периоды оформления завещания от 27 мая 2009 г. и договора дарения от 12 января 2010 г. не могла понимать значения своих действий и руководить ими. Исходя из проведенных по делу судебных экспертиз, показаний свидетелей, суд первой инстанции пришел к выводу о том, что Л.Н. в момент подписания оспариваемых завещания и договора дарения находилась в психическом состоянии, лишавшим ее способности понимать значение своих действий и руководить ими. Разрешая спор и отказывая в удовлетворении иска, суд исходил из того, что истец на момент смерти Л.Н. не входил в круг ее наследников; Л.Ю. является наследником более поздней очереди, чем Л.В., в связи с чем права и интересы истца оспариваемыми завещанием и договором дарения не нарушаются. Кроме того, суд первой инстанции пришел к выводу о пропуске истцом срока исковой давности по заявленным требованиям и указал, что названный срок подлежит исчислению с момента, когда истец узнал об оспариваемых завещании и договоре дарения, то есть с июня 2009 г. и с января 2010 г. соответственно. Помимо изложенного суд первой инстанции отметил, что спорная квартира не может быть истребована у И. как у добросовестного приобретателя, поскольку стороны договора купли-продажи не могли знать о том, что наследодатель при подписании договора дарения квартиры не понимала значение своих действий, спорное имущество выбыло из владения Л.В. по его воле, без принуждения. Суд апелляционной инстанции согласился с выводами суда первой инстанции. Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации признала выводы судов первой и апелляционной инстанций ошибочными по следующим основаниям. Статьей 1111 ГК РФ, в редакции, действующей на момент возникновения спорных правоотношений, установлено, что наследование осуществляется по завещанию и по закону. Наследование по закону имеет место, когда и поскольку оно не изменено завещанием, а также в иных случаях, установленных данным кодексом. В силу ст. 1113 ГК РФ наследство открывается со смертью гражданина. Положениями ст. 1118 ГК РФ предусмотрено, что распорядиться имуществом на случай смерти можно только путем совершения завещания. Завещание может быть совершено гражданином, обладающим в момент его совершения дееспособностью в полном объеме. Завещание является односторонней сделкой, которая создает права и обязанности после открытия наследства. При нарушении положений указанного кодекса, влекущих за собой недействительность завещания, в зависимости от основания недействительности, завещание является недействительным в силу признания его таковым судом (оспоримое завещание) или независимо от такого признания (ничтожное завещание). Завещание может быть признано судом недействительным по иску лица, права или законные интересы которого нарушены этим завещанием (пп. 1, 2 ст. 1131 ГК РФ). В силу положений пп. 1, 2 ст. 1141 ГК РФ наследники по закону призываются к наследованию в порядке очередности, предусмотренной ст. 1142−1145 и 1148 названного кодекса. Наследники каждой последующей очереди наследуют, если нет наследников предшествующих очередей, то есть если наследники предшествующих очередей отсутствуют, либо никто из них не имеет права наследовать, либо все они отстранены от наследования (ст. 1117), либо лишены наследства (п. 1 ст. 1119), либо никто из них не принял наследства, либо все они отказались от наследства. Наследники одной очереди наследуют в равных долях, за исключением наследников, наследующих по праву представления (ст. 1146). Согласно пп. 1, 2 ст. 1142 ГК РФ наследниками первой очереди по закону являются дети, супруг и родители наследодателя. Внуки наследодателя и их потомки наследуют по праву представления. В соответствии с п. 1 ст. 1146 ГК РФ доля наследника по закону, умершего до открытия наследства или одновременно с наследодателем (п. 2 ст. 1114), переходит по праву представления к его потомкам в случаях, предусмотренных п. 2 ст. 1142, п. 2 ст. 1143 и п. 2 ст. 1144 названного кодекса, и делится между ними поровну. Исходя из приведенных правовых норм наследниками первой очереди по закону после смерти наследодателя Л.Н. являются ее сын Л.В. и внук Л.Ю. по праву представления. Таким образом, Л.Ю. имеет правовой интерес в оспаривании завещания и договора дарения, поскольку их признание недействительными повлечет за собой возникновение у него права на долю в наследстве по закону. При таких обстоятельствах вывод суда первой инстанции о том, что на момент смерти Л.Н. истец Л.Ю. не входил в круг ее наследников, а является наследником более поздней очереди, чем Л.В., в связи с чем права и интересы истца оспариваемыми завещанием и договором дарения не нарушаются, является ошибочным и противоречащим нормам материального права, регулирующим спорные правоотношения. В соответствии с положениями п. 1 ст. 177 ГК РФ сделка, совершенная гражданином, хотя и дееспособным, но находившимся в момент ее совершения в таком состоянии, когда он не был способен понимать значение своих действий или руководить ими, может быть признана судом недействительной по иску этого гражданина либо иных лиц, чьи права или охраняемые законом интересы нарушены в результате ее совершения. Из дела видно, что суд первой инстанции согласился с приведенными в экспертных заключениях выводами о том, что при подписании оспариваемого завещания и при заключении оспариваемого договора дарения Л.Н. не могла понимать значения своих действий и руководить ими, то есть оспариваемые сделки были совершены с пороком воли первоначального собственника Л.Н. В п. 2 ст. 181 ГК РФ установлено, что срок исковой давности по требованию о признании оспоримой сделки недействительной и о применении последствий ее недействительности составляет один год. Течение срока исковой давности по указанному требованию начинается со дня прекращения насилия или угрозы, под влиянием которых была совершена сделка (п. 1 ст. 179), либо со дня, когда истец узнал или должен был узнать об иных обстоятельствах, являющихся основанием для признания сделки недействительной. В соответствии с положениями ст. 200 ГК РФ (в редакции, действовавшей до 1 сентября 2013 г.) течение срока исковой давности начинается со дня, когда лицо узнало или должно было узнать о нарушении своего права. Изъятия из этого правила устанавливаются названным кодексом и иными законами. Абзацем вторым п. 2 ст. 1131 ГК РФ установлено, что оспаривание завещания до открытия наследства не допускается. Таким образом, право на оспаривание завещания, составленного в пользу Л.В., возникло у Л.Ю., являющегося наследником Л.Н., только после ее смерти, а не в момент, по мнению суда, когда истец узнал о наличии такого завещания, то есть с июня 2009 г. Также не может быть признан обоснованным вывод суда о пропуске истцом срока исковой давности по требованию о признании недействительным договора дарения, поскольку о совершении данной сделки с пороком воли наследодателя Л.Ю. стало известно после смерти Л.Н. Согласно разъяснениям, приведенным в п. 73 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29 мая 2012 г. № 9 «О судебной практике по делам о наследовании», наследники вправе обратиться в суд после смерти наследодателя с иском о признании недействительной совершенной им сделки, в том числе по основаниям, предусмотренным ст. 177, 178 и 179 ГК РФ, если наследодатель эту сделку при жизни не оспаривал, что не влечет изменения сроков исковой давности, а также порядка их исчисления. Вопрос о начале течения срока исковой давности по требованиям об оспоримости сделки разрешается судом исходя из конкретных обстоятельств дела (например, обстоятельств, касающихся прекраще
7. По делам о признании решения внеочередного общего собрания собственников помещений в многоквартирном доме недействительным юридически значимым и подлежащими установлению обстоятельством является выявление правовых последствий принятого решения относительно судьбы общего имущества (влекло или нет данное решение уменьшение общего имущества многоквартирного дома). И. обратилась в суд с иском к Ч. о признании решения внеочередного общего собрания собственников помещений в многоквартирном доме в форме очно-заочного голосования, недействительным. Как установлено судом и следует из материалов дела, И. является собственником одной из квартир и двух машиномест в спорном многоквартирном доме. В период с 8 апреля по 30 октября 2017 г. в этом доме было проведено внеочередное общее собрание собственников помещений в форме очно- заочного голосования. 8 ноября 2017 г. был составлен протокол общего собрания. Инициатором проведения внеочередного общего собрания являлась собственник другой квартиры Ч. В повестку дня общего собрания собственников помещений многоквартирного дома были включены, в частности, следующие вопросы: о передаче в безвозмездное пользование Ч. входящего в состав общего имущества многоквартирного дома помещения общего пользования − части комнаты общей площадью 34,2 кв. м, расположенной на 9-м этаже многоквартирного дома, непосредственно примыкающей к квартире, принадлежащей на праве собственности Ч., сроком на 99 лет, с разрешением ей последующего присоединения указанного выше общего имущества многоквартирного дома к квартире Ч. с возложением на ее обязанности производить оплату эксплуатационных и коммунальных услуг, а также услуг за техническое обслуживание переданного имущества; о предоставлении полномочий генеральному директору ООО «ЭК «Городские усадьбы» на заключение с Ч. договора безвозмездного пользования; о внесении Ч. в течение десяти дней после заключения договора безвозмездного пользования на счет ООО «ЭК Городские усадьбы» единовременной платы в размере 1 500 000 руб.; об обязанности генерального директора ООО «ЭК Городские усадьбы» направить поступившие от Ч. денежные средства на оплату текущих коммунальных платежей собственников помещений многоквартирного дома. Голосование собственников помещений многоквартирного дома по вопросам повестки дня проводилось с 18 апреля до 30 октября 2017 г. Общая площадь жилых и нежилых помещений в многоквартирном доме составляет 27 062 кв. м