2. Обобщение постановлений (решений) Европейского Суда по правам человека1, краткий обзор которых поступил в Верховный Суд Российской Федерации по линии «Сеть Верховных Судов» (SCN), действующей под эгидой Европейского Суда по правам человека2 и участником которой является Верховный Суд Российской Федерации, за период с 1 ноября 2020 года по 30 июня 2021 года3
5. 1 Вынесенных в отношении третьих государств и вступивших в законную силу. 2 Далее – Европейский Суд, Суд. 3 Перевод на русский язык поступившей информации подготовлен Управлением систематизации законодательства и анализа судебной практики Верховного Суда Российской Федерации.
8. Дело «Bivolaru and Moldovan v. France» (nos. 40324/16, 12623/17). Постановление от 25 марта 2021 года. Статья 3 Конвенции: передача осужденного в соответствии с Европейским ордером на арест; Босфорская презумпция эквивалентной защиты и системная проблема условий содержания под стражей в государстве, запрашивающем передачу осужденных.
9. Статья 5 (право на свободу и личную неприкосновенности) ..................... 7 Дело «Terheş v. Romania» (no. 49933/20). Решение от 20 мая 2021 года Пункт 1 статьи 5 Конвенции: применимость к всеобщему карантину, введенному правительством в связи с пандемией COVID-19.
10. Статья 6 Конвенции (право на справедливое судебное разбирательство) ................................................................................................................................... 9
11. Дело «Guрmundur Andri Бstrбрsson v. Iceland» (no. 26374/18). Постановление от 1 декабря 2020 года. Пункт 1 статьи 6 Конвенции: участие в отправлении правосудия судьи, процедура назначения которого была искажена превышением дискреционных полномочий и несоблюдением «установленных законом» требований.
13. Дело «Vavřička and Others v. the Czech Republic» (no. 47621/13). Постановление от 8 апреля 2021 года. Статья 8 Конвенции: привлечение родителя к ответственности в виде штрафа и исключение детей из дошкольного учреждения за отказ выполнить установленную законом обязанность по вакцинации детей. . 12
14. Дело «Budinova and Chaprazov v. Bulgaria» (no. 12567/13), дело «Behar and Gutman v. Bulgaria» (no. 29335/13). Постановления от 16 февраля 2021 года. Статья 8 Конвенции: применимость статьи и критерии выявления того, влияет ли негативный стереотип о социальной группе на «частную жизнь» ее членов. ............................................................................................ 15
15. Дело «Centrum fцr rдttvisa v. Sweden» (no. 35252/08). Постановление от 25 мая 2021 года. Статья 8 Конвенции: массовый перехват трансграничных сообщений − защита от злоупотреблений. .......................................................................... 18
16. Дело «Big Brother Watch and Others v. the United Kingdom» (nos. 58170/13, 62322/14 and 24960/15). Постановление от 25 мая 2021 года. Статьи 8 и 10 Конвенции: массовый перехват трансграничных сообщений и получение разведданных от иностранных разведывательных служб − гарантии от злоупотреблений. ....................................................................... 22
17. Дело «F.O. v. Croatia» (no. 29555/13). Постановление от 22 апреля 2021 года. Статья 8 Конвенции: оскорбление учителем ученика общеобразовательной школы. ....................................................................... 25
19. Дело «Jurčić v. Croatia» (no. 54711/15). Постановление от 4 февраля 2021 года. Статья 14 Конвенции в сочетании со статьей 1 Протокола № 1 к Конвенции: отказ в выплате пособия по безработице женщине, которая прошла курс лечения от бесплодия непосредственно перед тем, как приступить к новой работе.
24. Дело «Bivolaru and Moldovan v. France» (nos. 40324/16, 12623/17). Постановление от 25 марта 2021 года. Статья 3 Конвенции: передача осужденного в соответствии с Европейским ордером на арест; Босфорская презумпция эквивалентной защиты и системная проблема условий содержания под стражей в государстве, запрашивающем передачу осужденных.
25. Румынские власти представили европейские ордера на арест (EAW)4 в отношении заявителей, находившихся в то время во Франции, с тем чтобы они отбывали наказание в виде лишения свободы в Румынии. Заявители безуспешно пытались доказать во французских судах, что их выдача нарушила бы статью 3 Конвенции. Впоследствии они были переданы Румынии. Суд установил нарушение статьи 3 Конвенции в отношении одного заявителя (Moldovan), указав на следующее − французские власти имели в своем распоряжении достаточные доказательства того, что существует реальная угроза того, что он будет подвергнут бесчеловечному и унижающему человеческое достоинство обращению ввиду ненадлежащих условий отбытия наказания в Румынии, и отсутствие нарушения статьи 3 Конвенции в отношении другого заявителя. ____________________
26. Это постановление заслуживает внимания по двум причинам. Во-первых, Суд установил: презумпция эквивалентной защиты в правовой системе Европейского Союза применяется к выдаче заявителей во исполнение EAW (развивая тем самым свою судебную практику относительно маневра, доступного для государств), а также впервые установил, что эта презумпция была опровергнута, поскольку защита конвенционных прав была явно недостаточной в конкретных обстоятельствах дела одного из заявителей. Во-вторых, данное дело представляет интерес, поскольку в его рамках рассматривается вопрос о том, как уполномоченные органы должны подходить к оценке существования индивидуального риска обращения, противоречащего статье 3 Конвенции в случае наличия системной проблемы условий содержания под стражей в государстве, которое выдало ордер EAW, а также соответствующее обязательство заявителя обосновать такой риск. 1. Суд сначала рассмотрел вопрос о том, существует ли презумпция эквивалентной защиты в правовой системе Европейского Союза (дела «Bosphorus Hava Yolları Turizm ve Ticaret Anonim Şirketi v. Ireland
28. [GC]»5 и «Avotiņš v. Latvia [GC]»6), применимой в этом контексте. Использование данной презумпции зависит от двух условий: отсутствие какой-либо свободы маневра национальных властей и реализация всего потенциала надзорного механизма, предусмотренного законодательством Европейского Союза. В отношении первого условия Суд отметил, что практика Европейского Союза по исполнению EAW (см. дело «Aranyosi и Căldăraru»7) дает право уполномоченному органу в исключительных обстоятельствах отступать от принципов взаимного доверия и признания, откладывать или даже отказывать в исполнении EAW. Суд также отметил совпадение требований, установленных Европейским Союзом, и его собственной судебной практикой по статье 3 Конвенции в том, что касается установления уполномоченным органом реального индивидуального риска. Таким образом, в то время как французские суды имели право провести оценку (и отказать в исполнении EAW в случае обнаружения ими реального индивидуального риска унижающего человеческое достоинство обращения, противоречащего статье 3 Конвенции), это право должно осуществляться в рамках, строго определенных прецедентной практикой Суда Европейского Союза, чтобы обеспечить исполнение юридического обязательства в полном соответствии с законодательством Европейского Союза. В этих обстоятельствах Суд пришел к выводу: уполномоченный орган не может рассматриваться как орган, обладающий автономным запасом маневра, что может привести к отказу от применения презумпции эквивалентной защиты. Поскольку второе условие также было удовлетворено (не было никаких серьезных трудностей, которые могли бы вызвать необходимость обращения в Суд Европейского Союза с ходатайством о вынесении предварительного решения), в названном деле применима презумпция эквивалентной защиты. 2. Относительно того, была ли эта презумпция опровергнута тем, что защита конвенционных прав была явно недостаточной в конкретных обстоятельствах дела, Суд рассмотрел вопрос о том, располагал ли уполномоченный орган достаточной фактической информацией, чтобы сделать вывод о том, что исполнение EAW повлечет за собой реальный индивидуальный риск унижающего человеческое достоинство обращения с заявителем, противоречащего статье 3 Конвенции, с учетом условий отбывания наказания в Румынии.
29. 5 Режим доступа (краткое содержание на русском языке): URL: https://hudoc.echr.coe.int/eng#{%22languageisocode%22:[%22RUS%22],%22appno%22:[%22 45036/98%22],%22documentcollectionid2%22:[%22GRANDCHAMBER%22],%22itemid%22: [%22001-185768%22]}. 6 Режим доступа (на русском языке): URL: https://hudoc.echr.coe.int/eng#{%22languageisocode%22:[%22RUS%22],%22appno%22:[%22 17502/07%22],%22documentcollectionid2%22:[%22GRANDCHAMBER%22],%22itemid%22: [%22001-187622%22]}. 7 Режим доступа (на английском языке): URL: https://curia.europa.eu/juris/document/document.jsf?docid=175547&doclang=EN.
30. а) Суд отметил, что заявитель Moldovan представил серьезные и точные доказательства, свидетельствующие о системных общих недостатках условий содержания в Румынии, в том числе в тюрьме Герла, куда румынские власти предполагали поместить его. С учетом доказательств заявителя уполномоченный орган запросил дополнительную информацию у выдавшего EAW органа Румынии относительно предполагаемых условий содержания заявителя, чтобы оценить, существует ли реальный риск того, что он будет подвергнут бесчеловечному и унижающему человеческое достоинство обращению. Получив эту информацию, французский уполномоченный орган определил, что в деле заявителя нет реального риска нарушения статьи 3 Конвенции. Однако Суд счел следующее − уполномоченный орган располагал достаточной фактической информацией, чтобы признать существование реальной угрозы того, что заявитель будет подвергнут бесчеловечному и унижающему человеческое достоинство обращению из-за условий его содержания в местах лишения свободы Румынии. Во-первых, Суд пришел к выводу: информация, предоставленная румынскими властями, не была в достаточной степени рассмотрена в свете судебной практики Суда в отношении эндемической переполненности камер и недостаточного личного пространства в тюрьме Герла (например, постановление по делу «Axinte v. Romania»8, вынесенное до передачи заявителя, пилотное постановление по делу «Rezmiveş and Others v. Romania»9, вынесенное после его передачи). Уполномоченный орган располагал информацией, относящейся к личному пространству, полагавшемуся для заявителя, что давало основания для обвинений в нарушении презумпции статьи 3 Конвенции. Во-вторых, обязательства румынских властей в отношении других аспектов условий содержания в тюрьме Герла (которые могли бы исключить реальный риск нарушения статьи 3 Конвенции) были сформулированы стереотипно, и тем не менее эти обязательства были приняты во внимание при оценке риска. В-третьих, рекомендация уполномоченного органа о содержании заявителя в тюрьме с равнозначными или лучшими условиями содержания (румынские власти не исключали, что заявитель будет содержаться не в тюрьме Герла) были недостаточны для исключения реального риска бесчеловечного и унижающего человеческое достоинство обращения: это не позволяло оценить риск в отношении конкретной тюрьмы, а доказательства свидетельствовали о системных недостатках в отношении условий содержания в тюрьмах принимающего государства. Таким образом,