3. Обобщение постановлений (решений) Европейского Суда по правам человека1, краткий обзор которых поступил в Верховный Суд Российской Федерации по линии «Сеть Верховных Судов» (SCN), действующей под эгидой Европейского Суда по правам человека2 и участником которой является Верховный Суд Российской Федерации3
6. 1 Вынесенных в отношении третьих государств. 2 Далее – Европейский Суд, Суд. 3 Обобщением охватываются ставшие окончательными постановления (решения) Суда, информация о которых поступила в Верховный Суд Российской Федерации в период с 1 августа 2019 года по 31 октября 2020 года. Перевод подготовлен Управлением систематизации законодательства и анализа судебной практики Верховного Суда Российской Федерации. Ранее в суды было направлено Обобщение постановлений Европейского Суда по правам человека, краткий обзор которых поступил в Верховный Суд Российской Федерации по линии «Сеть Верховных Судов» (SCN), действующей под эгидой Европейского Суда по правам человека и участником которой является Верховный Суд Российской Федерации (уголовно-правовые аспекты). См.: официальный сайт Верховного Суда Российской Федерации, раздел «Документы» (подраздел «Международная практика» за 2019 год). Режим доступа: URL: http://www.vsrf.ru/documents/international_practice/28221/.
8. Статья 2 Конвенции (право на жизнь) .................................................................................... 4 «Olewnik-Cieplińska and Olewnik v. Poland» (no. 20147/15). Постановление от 5 сентября 2019 года. Статья 2 Конвенции: применение принципов дела Осман против Соединенного Королевства («Osman v. the United Kingdom») в контексте дел о похищении. ............................................................................................................................. 4 «A. and B. v. Romania» (nos. 48442/16, 48831/16). Постановление от 2 июня 2020 года. Статья 2 Конвенции: включение в программу защиты свидетелей и ее реализация. ..... 6 «Nicolae Virgiliu Tănase v. Romania» (no. 41720/13). Постановление от 25 июня 2019 года. Статья 2 Конвенции: процессуальные обязательства государства после автомобильной аварии, в которой лицо получило опасные для жизни травмы. ............. 7 «Romeo Castaсj v. Belgium» (no. 8351/17). Постановление от 9 июля 2019 года. Статья 2 Конвенции: объем процессуального обязательства государства сотрудничать с другим государством в расследовании убийства, совершенного в пределах его юрисдикции. ................................................................................................... 10
9. Статья 3 Конвенции (запрещение пыток) ............................................................................ 13 «Association Innocence en Danger and Association Enfance et Partage v. France» (nos. 15343/15, 16806/15). Постановление от 4 июня 2020 года. Статьи 3 и 13 Конвенции: непринятие государством необходимых и надлежащих мер для защиты ребенка от жестокого обращения со стороны родителей, приведшего к его смерти. ..................... 13 «Marcello Viola v. Italy (no. 2)» (no. 77633/16). Постановление от 13 июня 2019 года. Статья 3 Конвенции: осужденный к пожизненному заключению обязан был сотрудничать с властями в их борьбе с мафиозной преступностью, чтобы добиться пересмотра приговора и возможности освобождения. ..................................................... 15
10. Статья 4 Конвенции (запрещение рабства и принудительного труда) .......................... 17 «S.M. v. Croatia» (no. 60561/14). Постановление от 25 июня 2020 года. Статья 4 Конвенции: торговля людьми и эксплуатация в целях проституции. ............................. 17
11. Статья 7 (наказание исключительно на основании закона) ............................................ 20 «Ilnseher v. Germany» (nos. 10211/12, 27505/14). Постановление от 4 декабря 2018 года. Превентивное заключение под стражу после вынесения приговора и отбытия наказания в виде лишения свободы (пункт 1 статья 5 и пункт 1 статьи 7 Конвенции). ................................................................................................................................................ 20 «Parmak and Bakır v. Turkey» (nos. 22429/07 и 25195/07). Постановление от 3 декабря 2019 года. Обратная сила применения новых требований законодательства, смягчающих положения материального уголовного права и вопрос о том, является ли широкое толкование национального права «разумно предсказуемым». ........................ 23 «Baldassi and Others v. France» (no. 15271/16 и 6 других жалоб). Постановление от 11 июня 2020 года. Статьи 7 и 10 Конвенции: право на призыв к бойкоту как особая форма выражения мнения.................................................................................................... 25
12. Статья 10 Конвенции (свобода выражения мнений) ......................................................... 27 «Miljević v. Croatia» (no. 68317/13). Постановление от 25 июня 2020 года. Статья 10: осуждение за клевету в связи с заявлениями, сделанными в ходе защиты в уголовном процессе в отношении лица, не участвовавшего в этом процессе. ................................................................................................................................................ 27
13. Статья 13 Конвенции (право на эффективное средство правовой защиты) ................ 30 «Mehmet Hasan Altan v. Turkey» (no. 13237/17). «Şahin Alpay v. Turkey» (no. 16538/17). Постановление от 20 марта 2018 года. Отступление от соблюдения обязательств в чрезвычайных ситуациях по статье 15 Конвенции в сочетании с аспектами предварительного заключения по статье 5 Конвенции. ........... 30
14. Статья 18 Конвенции (пределы использования ограничений в отношении прав) .... 33 «Selahattin Demirtaş v. Turkey (no. 2)» (no. 14305/17). Постановление от 20 ноября 2018 года. Длительное досудебное содержание под стражей и его совместимость с требованиями Конвенции (статья 18 Конвенции в сочетании с пунктом 3 статьи 5 Конвенции и статьей 3 Протокола № 1 к Конвенции). ..................................................... 33
15. Статья 37 Конвенции (прекращение производства по делу) ............................................ 36 «Taşdemir v. Turkey» (no. 52538/09), ................................................................................... 36 «Kutlu and Others v. Turkey» (no. 18357/11), ....................................................................... 36 «Karaca v. Turkey» (no. 5809/13). ........................................................................................ 36
16. Статья 2 Протокола № 7 к Конвенции (право на обжалование приговоров по уголовным делам) ...................................................................................................................... 38 «Saquetti Iglesias v. Spain» (no. 50514/13). Постановление от 30 июня 2020 года. Статья 2 Протокола № 7: критерии квалификации преступления как «незначительного». .............................................................................................................. 38
17. Статья 4 Протокола № 7 к Конвенции (право не быть судимым и наказанным дважды) ........................................................................................................................................ 41 «Mihalache v. Romania» (no. 54012/10). Постановление от 8 июля 2019 года. Статья 4 Протокола № 7 к Конвенции: критерии определения того, является ли решение «оправдательным» или «обвинительным» и является ли оно «окончательным». ......... 41
19. «Olewnik-Cieplińska and Olewnik v. Poland» (no. 20147/15). Постановление от 5 сентября 2019 года. Статья 2 Конвенции: применение принципов дела Осман против Соединенного Королевства («Osman v. the United Kingdom») в контексте дел о похищении.
20. Г-н Олевник был c особой жестокостью похищен в 2001 году. Он удерживался и подвергался жестокому обращению в течение более чем двух лет, а затем был убит, вероятно, в сентябре 2003 года после передачи выкупа. Его тело было обнаружено в 2006 году. Впоследствии ряд участников банды был осужден по приговору суда в 2010 году. Расследование этого преступления, включая обвинения в адрес некоторых сотрудников полиции, проводивших следствие, все еще продолжается. Заявители − отец и брат покойного, в основном жаловались на нарушение материально-правового аспекта статьи 2 Конвенции, утверждая, что смерть г- на Олевника произошла в результате неспособности властей эффективно расследовать его похищение и, таким образом, защитить его жизнь.
21. Палата установила, что имело место нарушение материально-правового аспекта (неспособность надлежащим образом расследовать похищение и защитить жизнь) статьи 2 Конвенции, а также ее процессуального аспекта (неспособность расследовать дело после смерти жертвы). __________________
22. Это решение представляет интерес, поскольку Суд впервые применил принципы, первоначально разработанные в его постановлении по делу «Osman v. the United Kingdom», к обстоятельствам, связанным со смертью лица после его похищения. Следует напомнить, что принципы дела Osman определяют актуальный и конструктивный подход, согласно которому «власти знали или должны были знать в то время о существовании непосредственной и реальной угрозы для жизни идентифицированного лица или лиц, возникшей в результате преступных действий третьей стороны», что может порождать позитивное обязательство государства «принимать меры в пределах своей компетенции, которые, рассудив разумно, могли бы, как ожидается, позволить избежать этой угрозы» (Osman, § 116). Таким образом, в настоящем деле необходимо решить два вопроса: порождает ли похищение и длительное удерживание «непосредственную и реальную угрозу, и, если «да», то продемонстрировали ли власти самоотдачу, необходимую для того, чтобы найти г-на Олевника и как можно скорее установить личности преступников, с тем чтобы сохранить жизнь жертвы. 1. Что касается риска для жизни г-на Олевника, то Судом отмечено согласие властей с тем, что в случаях похищения с целью получения выкупа следует исходить из того, что жизнь и здоровье жертвы находятся в опасности. Статистические данные свидетельствуют о серьезности
23. положения с похищениями в Польше. В доме г-на Олевника были найдены многочисленные следы крови. Кроме того, такая оценка угрозы для жизни не обязательно зависит от того, сообщили ли похитители о своем намерении причинить вред удерживаемому лицу. Более того, непосредственность угрозы для жизни жертвы, понимаемая главным образом как относящаяся к серьезности ситуации и особой уязвимости жертвы похищения, не уменьшалась со временем: напротив, она сохранялась в течение многих лет и тем самым увеличивала мучения жертвы и угрозу для ее здоровья и жизни, которая, как считалось, оставалась неизменной на протяжении всего периода ее тюремного заключения. Таким образом, власти знали или должны были знать о существовании реальной и непосредственной угрозы здоровью и жизни г-на Олевника с момента его исчезновения и на протяжении всего срока его удерживания.
24. 2. Что касается того, выполнили ли власти позитивное обязательство по статье 2 Конвенции, согласно которой следовало защищать жизнь г-на Олевника, сделав все, что можно было разумно ожидать от них, то Суд использовал обширные доказательства, касающиеся расследования, и учел факт, что следственные ошибки были хорошо задокументированы. В частности, Парламентский Следственный Комитет провел «впечатляющее расследование» действий полиции, прокуратуры и других государственных органов и пришел к выводу − «очевидные медлительность, ошибки, безрассудство и непрофессионализм» привели к тому, что не удалось найти виновных и, в конечном итоге, привели к смерти г-на Олевника. Масштаб недостатков был таков, что Комитет был вынужден изучить гипотезу о том, что государственные должностные лица сотрудничали с бандой похитителей. Некоторые ошибки полицейских стали предметом уголовного расследования. Суд пришел к выводу: факты ясно указывают на то, что национальные власти не отреагировали с тем уровнем самоотдачи, который требуется в случае похищения и длительного удерживания, и, кроме того, явно существовала связь между внушительным списком упущений и ошибок, совершенных на протяжении многих лет, и неспособностью продвинуть расследование, пока г-н Олевник был еще жив. Таким образом, имело место нарушение обязательства государства защищать жизнь жертвы и, следовательно, имело место нарушение статьи 2 Конвенции в ее материально-правовом аспекте. 3. Следует отметить, рассмотрению Судом поставленных вопросов в пользу заявителей способствовали особо тяжкие обстоятельства настоящего дела. Суд вновь подтвердил, что его выводы учитывали «особо высокую степень угрозы» в этом деле (Г-н Олевник был похищен с особой жестокостью, выкуп был передан и годы прошли без его освобождения) и «особенно крупный» объем факторов, в которых национальная система дала сбой.
26. Заявители, которых вызвали в качестве свидетелей по делу о коррупции с участием высокопоставленных должностных лиц, были включены в программу защиты свидетелей. После дачи свидетельских показаний стороне обвинения их объявили «свидетелями под угрозой». Согласно протоколам о защите, подписанным заявителями, им следовало воздерживаться от действий, которые могли бы поставить под угрозу меры защиты, раскрывать их статус или личность соответствующих сотрудников полиции. Было установлено, что при активации и реализации режима защиты возник ряд сложностей. С одной стороны, имели место задержки с введением в действие некоторых аспектов режима: так, установлено, что у властей отсутствовала согласованная стратегия, а на местах сотрудники по охране были плохо проинструктированы и в некоторых случаях проявляли халатность при исполнении служебных обязанностей. С другой стороны, заявители проявляли несговорчивость в общении с сотрудниками по защите и чинили препятствия при реализации принимаемых мер. Осуществление их защиты и других требований признаны недостижимыми, они использовали социальные сети и телевидение, жалуясь на свою защиту, что поставило под угрозу их статус свидетелей, находящихся под защитой. Несмотря на попытки властей исключить заявителей из программы защиты свидетелей, соответствующий суд сохранил действие этих мер защиты. Заявители жаловались в соответствии со статьей 2 Конвенции на осуществление программы защиты свидетелей. Однако Суд пришел к выводу, что нарушения этой статьи Конвенции в данном деле не было. ____________________
27. 1. Это решение примечательно тем, что, хотя Суд применил принципы дела «Osman v.The United Kingdom [GC]» по вопросу о том, должны ли отдельные лица находиться в программе защиты свидетелей («R.R. and Others v. Hungary») – это первый случай, когда Суд применил эти принципы для изучения реализации программы защиты свидетелей. 2. Ключом к его оценке стало нахождение баланса между, с одной стороны, обязанностью государства защищать свидетелей в соответствии со статьей 2 Конвенции и, с другой стороны, обязанностью отдельных лиц защищать себя и не способствовать увеличению риска. Суд рассмотрел вопрос о том, сделали ли власти все, что можно было разумно ожидать от них, чтобы избежать реальной и непосредственной опасности для жизни заявителей. Как только был выявлен риск, на практике был предпринят ряд мер для защиты заявителей, но потребовалось много времени (в общей сложности более одного года и четырех месяцев), прежде чем заявители были официально включены в программу. Однако Суд
28. подчеркнул, что заявители не были оставлены без защиты в течение этого времени − даже если эта защита осуществлялась, по крайней мере первоначально, в основном в импровизированной форме и в отсутствие нормативных актов − и что неизбежные недостатки были исправлены властями. Что касается других недостатков, выявленных в отношении дежурных сотрудников полиции (в частности, отсутствия четких распоряжений их начальства относительно объема и цели стоящей перед ними задачи, а также ряда упущений, связанных с риском для безопасности заявителей), то Суд отметил, что они были расследованы и оперативно исправлены. Суд также подчеркнул обязанность заявителей сотрудничать с властями и воздерживаться от любых действий, которые могли бы поставить под угрозу безопасность миссии, что было четко изложено в протоколах о защите, на реализацию которых они дали свое согласие. Суд счел: вышеприведенные недостатки не оправдывают провокационного поведения заявителей, неоднократного игнорирования ими своих обязанностей по собственной защите и невыполнения возложенных на них обязательств. Они не только не сотрудничали с группой защиты, но и допустили риск скомпрометировать свой статус защищенного свидетеля присутствием в социальных сетях и появлением на телевидении. Наконец, заявители потенциально подвергали себя серьезному риску, приняв решение в одностороннем порядке сменить место жительства и выехать за границу. Суд подчеркнул усилия властей по продолжению защиты заявителей, несмотря на их поведение (даже когда они находились за границей), а также их готовность найти альтернативные решения вместо того, чтобы исключить заявителей из программы защиты свидетелей, в которую они были включены в соответствии с национальным законодательством. Следовательно, Суд пришел к выводу – власти сделали все, что можно было разумно ожидать от них, чтобы защитить жизнь заявителей, и не признал неспособности государства защитить их в нарушение статьи 2 Конвенции.
29. «Nicolae Virgiliu Tănase v. Romania» (no. 41720/13). Постановление от 25 июня 2019 года. Статья 2 Конвенции: процессуальные обязательства государства после автомобильной аварии, в которой лицо получило опасные для жизни травмы.
30. Заявитель попал в автомобильную аварию на дороге общего пользования и получил опасные для жизни травмы. Уголовное расследование возбуждалось и прекращалось трижды, в последний раз из-за того, что оно было законодательно запрещено. Заявитель являлся гражданской стороной в этом уголовном процессе. В основном он жаловался на нарушение статей 3, 6 и 13 Конвенции при проведении уголовного расследования и на то, как следственные органы обращались с ним. Палата отказала в рассмотрении этого дела, а Большая Палата рассмотрела эти жалобы также в соответствии со статьями 2 и 8 Конвенции. Что касается проведения