{
  "title": "determination ВС РФ от 18.10.2023",
  "court": "ВС РФ",
  "type": "determination",
  "number": "",
  "year": 2023,
  "date": "18.10.2023",
  "source_url": "https://vsrf.ru/lk/practice/stor_pdf_ec/2298770",
  "points": [
    {
      "number": "header",
      "content": "в открытом судебном заседании с использованием системы\nвеб-конференции кассационную жалобу общества с ограниченной\nответственностью «Держава» на решение Арбитражного суда города Москвы\nот 01.07.2022, постановление Девятого арбитражного апелляционного суда\nот 11.10.2022 и постановление Арбитражного суда Московского округа\nот 01.03.2023 по делу № А40-33927/2022.\nВ судебном заседании приняли участие представители:\nобщества с ограниченной ответственностью «Держава» – Поповцев А.В.\nпо доверенности от 22.12.2022;\nобщества с ограниченной ответственностью «Каркаде» - Джараян А.С.\n(доверенность от 01.12.2022), Болкунов Д.П. (доверенность от 05.12.2022).\nЗаслушав доклад судьи Верховного Суда Российской Федерации\nЧучуновой Н.С. и объяснения представителей сторон, Судебная коллегия\nпо экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации\n\n2"
    },
    {
      "number": "у-1",
      "content": "общество с ограниченной ответственностью «Держава»\n(далее - общество) обратилось в Арбитражный суд города Москвы с исковым\nзаявлением, уточненным в порядке статьи 49 Арбитражного процессуального\nкодекса Российской Федерации (далее – АПК РФ), к обществу с ограниченной\nответственностью «Каркаде» (далее - компания) о взыскании неосновательного\nобогащения в размере 1 153 109 руб. 37 коп., возникшего в результате\nисполнения договоров лизинга от 19.09.2019 № 11364/2019, № 11365/2019,\nи процентов за пользование чужими денежными средствами по день\nфактического исполнения обязательств.\nКомпания предъявила встречный иск, уточненный в порядке\nстатьи 49 АПК РФ, к обществу и индивидуальному предпринимателю\nКамбуру Константину Владимировичу (далее – предприниматель) о взыскании\nсолидарно неосновательного обогащения в размере 98 380 руб. 01 коп.\nпо договору лизинга от 19.09.2019 № 11365/2019, неустойки по названному\nдоговору за период с 24.03.2022 по дату фактического исполнения\nобязательства, исходя из расчета 11 899 руб. 48 коп. в день.\nРешением Арбитражного суда города Москвы от 01.07.2022,\nоставленным без изменения постановлением Девятого арбитражного\nапелляционного суда от 11.10.2022 и постановлением Арбитражного суда\nМосковского округа от 01.03.2023, с компании в пользу общества взыскано\nнеосновательное обогащение в размере 326 177 руб. 99 коп., проценты\nза пользование чужими денежными средствами в размере 3038 руб. 37 коп.,\nрасходы по уплате государственной пошлины в размере 6939 руб. 04 коп.;\nв удовлетворении остальной части первоначального иска отказано. С общества\nи предпринимателя в пользу компании взыскано солидарно 98 380 руб. 01 коп.\nубытков, 95 195 руб. 84 коп. неустойки, 6807 руб. расходов по уплате\nгосударственной пошлины. Произведен взаимозачет требований, в результате\nкоторого с компании в пользу общества взысканы денежные средства в размере\n135 640 руб. 51 коп. и расходы по уплате государственной пошлины в размере\n6939 руб. 04 коп.\nВ кассационной жалобе, поданной в Верховный Суд Российской\nФедерации, общество, ссылаясь на нарушение судами норм материального\nправа, просит отменить указанные судебные акты и направить дело на новое\nрассмотрение.\nОпределением судьи Верховного Суда Российской Федерации\nЧучуновой Н.С. от 08.09.2023 кассационная жалоба общества вместе с делом\n\n3\nпередана для рассмотрения в судебном заседании Судебной коллегии\nпо экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации.\nВ отзыве на кассационную жалобу компания просит оставить\nобжалуемые судебные акты без изменения.\nВ судебном заседании представитель общества поддержал доводы\nкассационной жалобы, а представители компании возражали против\nее удовлетворения по доводам, изложенным в отзыве.\nПредприниматель, извещенный надлежащим образом о времени и месте\nсудебного заседания, в судебное заседание не явился, представителя\nне направил, что в силу части 2 статьи 29110 АПК РФ не препятствует\nрассмотрению кассационной жалобы.\nСогласно части 1 статьи 29111 АПК РФ основаниями для отмены\nили изменения судебных актов в порядке кассационного производства\nв Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской\nФедерации являются существенные нарушения норм материального права\nи (или) норм процессуального права, которые повлияли на исход дела\nи без устранения которых невозможны восстановление и защита нарушенных\nправ, свобод, законных интересов в сфере предпринимательской\nи иной экономической деятельности, а также защита охраняемых законом\nпубличных интересов.\nИзучив материалы дела, проверив в соответствии с положениями статьи\n29114 АПК РФ законность обжалуемых судебных актов, Судебная коллегия\nпо экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации находит,\nчто кассационная жалоба подлежит удовлетворению, а решение суда\nпервой инстанции, постановления судов апелляционной и кассационной\nинстанций - отмене по следующим основаниям.\nКак установлено судами и подтверждается материалами дела, компания\n(лизингодатель) и общество (лизингополучатель) 19.09.2019 заключили\nдоговоры финансовой аренды (лизинга) № 11364/2019 и № 11365/2019\n(далее – договоры лизинга), в соответствии с условиями которых лизингодатель\nпосредством заключения договора купли-продажи обязался приобрести\nв собственность у выбранного лизингополучателем продавца имущество,\nуказанное в спецификации предмета лизинга, и предоставить\nего лизингополучателю в лизинг за плату во временное владение\nи пользование.\nСогласно пункту 3.2 договоров лизинга лизингополучатель обязуется\nуплачивать лизинговые платежи в размере и в сроки, предусмотренные\nграфиком платежей.\n\n4\nПунктом 4.1 договоров лизинга предусмотрено, что договор состоит\nиз самого договора, приложений и дополнительных соглашений к нему\n(если приложения и/или дополнительные соглашения имеются) и Общих\nусловий договора лизинга (далее - Общие условия), которые являются\nнеотъемлемой частью договора.\nВ целях обеспечения исполнения обществом обязательств по договору\nлизинга № 11365/2019 между компанией (кредитор) и предпринимателем\n(поручитель) заключен договор поручительства от 19.09.2019 № 11365/2019,\nпо условиям которого предприниматель обязался отвечать солидарно\nза исполнение обществом всех его обязательств по договору лизинга.\nПо актам приема-передачи имущества компания передала обществу\nимущество по договорам лизинга.\nВ связи с ненадлежащим исполнением обществом обязанности\nпо внесению лизинговых платежей лизингодатель направил в его адрес\nуведомления о расторжении договоров лизинга и изъял предметы лизинга.\nПредмет лизинга по договору лизинга № 11364/2019 реализован\nлизингодателем в соответствии с договором купли-продажи от 14.03.2022\n№ 11364/2019_I-3, по договору № 11365/2019 – в соответствии с договором\nкупли-продажи от 24.01.2022 № 11365/2019_I-3.\nОбщество, полагая, что после расторжения договоров лизинга\nположительное сальдо сложилось в его пользу и на стороне компании возникло\nнеосновательное обогащение в размере 848 773 руб. 98 коп. по договору\n№ 11364/2019 и в размере 304 335 руб. 39 коп. по договору № 11365/2019,\nобратилось в арбитражный суд с настоящим иском.\nВстречный иск компании мотивирован тем, что сальдо встречных\nобязательств по договору № 11365/2019 складывается в пользу лизингодателя\nи составляет 98 380 руб. 01 коп., а по договору № 11364/2019 – в пользу\nлизингополучателя, но в размере 326 177 руб. 99 коп.\nСуд первой инстанции, руководствуясь статьями 323, 361, 363, 395, 421,\n431, 450, 4501, 453, 614, 622 Гражданского кодекса Российской Федерации\n(далее - Гражданский кодекс, ГК РФ), статьями 13, 15 Федерального закона\nот 29.10.1998 № 164-ФЗ «О финансовой аренде (лизинге)» (далее - Закон\nо лизинге) и постановлением Правительства Российской Федерации\nот 28.03.2022 № 497 «О введении моратория на возбуждение дел о банкротстве\nпо заявлениям, подаваемым кредиторами», пришел к выводу о наличии\nоснований для частичного удовлетворения первоначального иска\nи обоснованности встречных требований.\nПри этом суд исходил из того, что в пункте 5.9 Общих условий\nсторонами согласован особый порядок определения сальдо встречных\n\n5\nпредоставлений, отличающийся от общего подхода к сальдированию\nобязательств, закрепленного в постановлении Пленума Высшего Арбитражного\nСуда Российской Федерации от 14.03.2014 № 17 «Об отдельных вопросах,\nсвязанных с договором выкупного лизинга» (далее – Постановление № 17).\nИсходя из расчета, произведенного с применением согласованной\nсторонами формулы, финансовый результат сделки по договору № 11364/2019\nсоставляет убыток для лизингополучателя в размере 326 177 руб. 99 коп.,\nа по договору № 11365/2019 убыток для лизингодателя в размере\n98 380 руб. 01 коп., поэтому с компании в пользу общества надлежит взыскать\n326 177 руб. 99 коп. неосновательного обогащения и 3038 руб. 37 коп.\nпроцентов, начисленных на эту сумму неосновательного обогащения (с учетом\nдаты реализации предмета лизинга и введенного государственными органами\nморатория), а в пользу компании - солидарно с общества и предпринимателя\nкак поручителя 98 380 руб. 01 коп. убытков и 95 195 руб. 84 коп. неустойки,\nначисленной на основании пункта 5.11 Общих условий за период с 24.03.2022\nпо 31.03.2022.\nКак указано судом, на момент заключения договоров лизинга\nсо стороны лизингополучателя возражений относительно установленного\nв Общих правилах порядка определения сальдо встречных предоставлений,\nне поступало, что свидетельствует о том, что он осознавал все правовые\nпоследствия договоров, в том числе при их расторжении, исходя из расчета,\nпроизведенного с применением согласованной сторонами формулы.\nСуды апелляционной и кассационной инстанций поддержали выводы\nсуда первой инстанции и отклонили довод общества о неверном расчете сальдо\nвстречных обязательств.\nМежду тем судами не учтено следующее.\nПринцип свободы договора, закрепленный в статье 421 Гражданского\nкодекса, не является безграничным. Сочетаясь с принципом добросовестного\nповедения участников гражданских правоотношений, он не исключает оценку\nразумности и справедливости условий договора.\nУчастники гражданских правоотношений должны действовать\nдобросовестно при установлении гражданских прав, в том числе\nпри заключении договора и определении его условий, и не вправе\nизвлекать преимущество из своего недобросовестного поведения,\nчто являлось бы превышением пределов осуществления гражданских прав\n(злоупотребления правом). В случае несоблюдения данного запрета суд\nс учетом характера и последствий допущенного злоупотребления отказывает\nлицу в защите принадлежащего ему права полностью или частично,\n\n6\nа также применяет иные меры, предусмотренные законом (пункты 3 - 4\nстатьи 1, пункты 1 - 2 статьи 10 ГК РФ).\nВ частности, если условия договора определены одной из сторон\nв формулярах или иных стандартных формах и могли быть приняты\nдругой стороной не иначе как путем присоединения к предложенному договору\nв целом, то применительно к пунктам 1 - 2 статьи 428 Гражданского кодекса\nдоговор не должен содержать условий, лишающих эту сторону прав,\nобычно предоставляемых по договорам такого вида, исключать\nили ограничивать ответственность другой стороны за нарушение обязательств\nлибо содержать другие явно обременительные для присоединившейся стороны\nусловия, которые она исходя из своих разумно понимаемых интересов\nне приняла бы при наличии у нее возможности участвовать в определении\nусловий договора.\nКак указано в пункте 7 постановления Пленума Верховного Суда\nРоссийской Федерации от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых\nположений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской\nФедерации», если совершение сделки нарушает запрет, установленный\nпунктом 1 статьи 10 ГК РФ, в зависимости от обстоятельств дела такая сделка\nможет быть признана судом недействительной\nСторона договора в случае существенного нарушения баланса интересов\nсторон также вправе на основании статьи 10 ГК РФ заявить о недопустимости\nприменения договорных условий, являющихся явно обременительными\n(несправедливые договорные условия), если эта сторона была поставлена\nв положение, затрудняющее согласование иного содержания отдельных\nусловий договора, проект которого был предложен другой стороной,\nто есть оказалась слабой стороной договора (пункт 9 постановления Пленума\nВысшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 14.03.2014 № 16\n«О свободе договора и ее пределах»).\nИз приведенных положений гражданского законодательства\nи разъяснений Пленумов вытекает, что пределы свободы договора\nопределяются, в том числе необходимостью поддержания добрых нравов\nв гражданском обороте, включая взаимоотношения участников хозяйственного\n(экономического) оборота.\nВ ситуации, когда сторона договора не имеет возможности активно\nи беспрепятственно участвовать в согласовании условий договора на стадии\nего заключения (к заключению предложена стандартная форма договора;\nпроект договора разработан лицом, профессионально осуществляющим\nдеятельность в соответствующей сфере, требующей специальных познаний;\nдоговор заключается с лицом, занимающим доминирующее положение\n\n7\nна рынке или имеет место иная экономическая зависимость стороны и т.п.),\nсуд не вправе отклонить возражения такой стороны относительно применения\nспорного условия договора только по той причине, что при заключении\nдоговора в отношении этого условия не были высказаны возражения.\nДаже при формальном наличии права заявить возражение о включении\nспорного условия в договор в момент его заключения, слабая сторона зачастую\nне имеет финансовых и организационных возможностей оценить\nобременительность договорных условий на случай наступления тех или иных\nобстоятельств при исполнении договора, а издержки, связанные с потерей\nвремени и финансовых ресурсов, которые должна понести эта сторона\nдля урегулирования разногласий окажутся несоразмерными предпринятым\nусилиям. Использование названных обстоятельств стороной, находящейся\nв более сильной переговорной позиции, не соответствует принципу\nдобросовестности.\nС учетом изложенного, если спорное условие договора грубо нарушает\nбаланс интересов сторон и его применение приводит к возникновению\nнеблагоприятных последствий для слабой стороны договора, а сторона,\nв интересах которой установлено спорное условие договора не обосновала\nего разумность, суд в соответствии с пунктом 4 статьи 1, пунктом 2 статьи 10\nГражданского кодекса в целях защиты прав слабой стороны разрешает спор\nбез учета данного договорного условия, применяя соответствующие нормы\nзаконодательства (определения Судебной коллегии по экономическим спорам\nВерховного Суда Российской Федерации от 10.10.2023 № 305-ЭС23-12470,\nот 29.06.2023 № 307-ЭС23-5453, от 19.05.2022 № 305-ЭС21-28851,\nот 27.12.2021 № 305-ЭС21-17954 и др.).\nАналогичная правовая позиция выражена в пункте 28 Обзора судебной\nпрактики по спорам, связанным с договором финансовой аренды (лизинга),\nутвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации\n27.10.2021 (далее - Обзор судебной практики), но не учтена судами.\nКак следует из материалов дела, Общие условия представляют собой\nстандартную форму договора, к тому же разработанную компанией как лицом,\nпрофессионально осуществляющим деятельность в сфере лизинга,\nи применяемую ко всем контрагентам.\nВ таком случае предполагается (пункт 1 статьи 428 ГК РФ), что общество\nимело возможность лишь присоединиться к условиям договора в целом.\nВозможность влияния на формирование условий договора\nдля лизингополучателя, являющегося в рассматриваемых отношениях\nэкономически слабой стороной, была ограничена.\n\n8\nИное может быть доказано лизинговой компанией, которая вправе\nпредставить доказательства, раскрывающие порядок заключения договора\nс конкретным контрагентом, например, преддоговорную переписку, протоколы\nв действительности прошедших между сторонами переговоров по условиям\nдоговора и т.п. Однако со стороны компании такие доказательства в материалы\nдела представлены не были.\nПо мнению общества, расчет сальдо встречных обязательств,\nзакрепленный в пункте 5.9 Общих условий, является обременительным\nдля лизингополучателя, поскольку предусматривает существенно менее\nвыгодный для него вариант определения завершающей обязанности\nпо договору в сравнении с общим подходом, отраженным в пунктах\n3 - 4 Постановления № 17, и позволяющим исключить неосновательное\nобогащение одной из сторон договора за счет другой стороны.\nТак, в соответствии с пунктом 5.9 Общих условий расчет сальдо\nвстречных предоставлений определяется по следующей формуле:\nСальдо = (Ф + ПФ + У + Пр) - (Ппол - А + СР), где:\nПФ (плата за финансирование) = (Побщ - А - Ф)/ (Ф х Сдн) х Ф х СФ;\nФ - размер предоставленного финансирования;\nА - первый лизинговый платеж по графику платежей по договору\nлизинга;\nСдн - срок договора лизинга в днях;\nСФ - срок финансирования в днях;\nУ - убытки лизингодателя;\nПр - иные санкции, представляющие собой общую сумму непогашенной\nзадолженности лизингополучателя, включая задолженность по лизинговым\nплатежам, пени за просрочку уплаты лизинговых платежей в соответствии\nс пунктом 2.3.4 Общих условий, проценты за пользование чужими денежными\nсредствами за период с даты расторжения договора лизинга по дату реализации\nпредмета лизинга, а также расходы на ведение дела вследствие расторжения\nдоговора лизинга в размере, установленном в пункте 5.8 Общих условий;\nПпол - полученные от лизингополучателя лизинговые платежи\nв соответствии с графиком платежей по договору лизинга;\nСР - стоимость возвращенного предмета лизинга;\nПобщ - сумма всех лизинговых платежей (в том числе авансового\nплатежа);\nСрок договора лизинга в днях (С/дн) = «Дата окончания договора\nлизинга» - «Дата начала договора лизинга».\nИз расчетов, произведенных компанией по формуле, закрепленной\nв пункте 5.9 Общих условий, и принятых судами, следует, что по договору\n\n9\nот 19.09.2019 №11364/2019 помимо возврата финансированиям (Ф) в размере\n4 108 128 руб. 88 коп. и платы за пользование финансированием (ПФ) в размере\n1 558 225 руб. 63 коп. лизинговой компании причитаются санкции (Пр)\nв размере 527 445 руб. 75 коп. и расходы на хранение предмет лизинга\nв размере 14 400 руб., в то время как общая величина перечисленных\nобществом платежей (без учета авансового) составила 3 271 837 руб. 25 коп.\nи выручка от продажи предмета лизинга – 3 262 541 руб. В результате сальдо\nвстречных предоставлений в размере 326 177 руб. 99 коп. сложилось в пользу\nобщества.\nПо договору от 19.09.2019 №11365/2019 помимо возврата\nфинансирования (Ф) в размере 1 960 791 руб. и платы за пользование\nфинансированием (ПФ) в размере 683 536 руб. 79 коп. лизинговой компании\nпричитаются санкции (Пр) в размере 243 676 руб. 17 коп., в то время\nкак общая величина перечисленных обществом платежей\n(без учета авансового) составила 1 538 543 руб. 96 коп. и выручка от продажи\nпредмета лизинга – 1 261 000 руб. В результате сальдо встречных\nпредоставлений сложилось в пользу компании в размере 98 380 руб. 01 коп.\nОднако в состав лизинговых платежей (пункт 1 статьи 28 Закона\nо лизинге) входит возврат финансирования и выплата причитающегося\nлизингодателю дохода. Посредством уплаты лизинговых платежей\nлизингополучатель возвращает лизингодателю предоставленное\nфинансирование (возмещает закупочную стоимость предмета лизинга\nи иные связанные с его приобретением расходы) и вносит плату\nза финансирование (проценты), даже если в конкретном договоре названные\nсоставляющие лизинговых платежей не выделены отдельно.\nТаким образом, компания, опираясь на пункт 5.9 Общих условий,\nпо сути потребовала от лизингополучателя внесения одного\nи того же предоставления дважды: возврата финансирования (Ф) и внесения\nплаты за пользование финансированием (ПФ), начисленных до дня возврата\nфинансирования (с даты начала договора лизинга до даты реализации предмета\nлизинга), а также задолженности по лизинговым платежам (Пр),\nв объем которой уже частично вошел как возврат финансирования,\nтак и плата за пользованием им за соответствующие периоды.\nЛизингодатель является профессиональным участником гражданского\nоборота, непрерывно распоряжается денежными средствами и предоставляет\nих на возмездной основе иным лицам. Следовательно, продолжая взыскивать\nс лизингополучателя возврат финансирования и плату за финансирование\n(включая в расчет сальдо задолженность по лизинговым платежам),\nкомпания получает возможность извлечь двойную выгоду: получить доход\n\n10\nот размещения одних и тех же средств как за счет лизингополучателя\nпо расторгнутому договору, так и за счет контрагентов по новым договорам\nлизинга.\nПринимая во внимание изложенное, предусмотренный пунктом\n5.9 Общих условий принцип определения завершающей договорной\nобязанности (в части включения в параметр «Пр» задолженности\nпо лизинговым платежам) имеет характер несправедливого договорного\nусловия, создающего искусственные основания для занижения величины\nвстречного предоставления лизингополучателя, в связи с чем заслуживают\nвнимания доводы общества о недопустимости применения спорного положения\nдоговора при рассмотрении дела.\nПри этом Судебная коллегия Верховного Суда Российской Федерации\nполагает невозможной квалификацию условий пункта 5.9 Общих условий\n(в части включения в расчет сальдо задолженности по лизинговым платежам)\nв качестве скрытого соглашения о неустойке.\nС учетом презумпции добросовестности, по общему правилу\nусловие договора, допускающее несколько разных вариантов толкования,\nодин из которых приводит к недействительности договора или к признанию\nего незаключенным, а другой не приводит к таким последствиям, по общему\nправилу приоритет отдается тому варианту толкования, при котором договор\nсохраняет силу.\nВ то же время при неясности условий договора, проект которого\nбыл разработан лицом, профессионально осуществляющим деятельность\nв соответствующей сфере, требующей специальных познаний (например,\nбанк по договору кредита, лизингодатель по договору лизинга, страховщик\nпо договору страхования и т.п.), и невозможности установить действительную\nобщую волю сторон иным образом, толкование условий договора\nосуществляется в пользу контрагента стороны, которая подготовила проект\nдоговора либо предложила формулировку соответствующего условия,\nто есть в пользу слабой стороны договора (пункты 44 - 45 постановления\nПленума Верховного Суда Российской Федерации от 25.12.2018 № 49\n«О некоторых вопросах применения общих положений Гражданского кодекса\nРоссийской Федерации о заключении и толковании договора»).\nТаким образом, профессиональные участники оборота должны\nстремиться к тому, чтобы несправедливые договорные условия,\nобременяющие контрагентов, изначально не включались в разработанные\nими проекты договоров, в том числе стандартные формы договоров,\nи, не выполнив указанную обязанность - несут риск того, что такого рода\nусловия не будут применяться судом.\n\n11\nНельзя согласиться также с выводами судов о допустимости применения\nпо настоящему делу положений, содержащихся в пункте 2.3.4 Общих условий,\nна основании которых в состав показателя «Пр», входящего в формулу сальдо\nвстречных предоставлений, включаются пени за просрочку уплаты лизинговых\nплатежей.\nСогласно пункту 2.3.4 Общих условий в случае возникновения\nпросроченной задолженности лизингополучатель обязан уплатить\nлизингодателю пени в размере 0,45% от просроченной суммы платежа\nза каждый день просрочки.\nЛизингодатель на основании указанных пунктов Общих условий\nпроизвел расчет пеней по ставке 0,45% в день за период с момента\nвозникновения просроченных платежей до даты расторжения договора\nи включил их в расчет сальдо встречных предоставлений в составе иных\nсанкций (Пр) по договору № 11364/2019 в размере 56 472 руб. 61 коп.,\nпо договору № 11365/2019 в размере 24 497 руб. 70 коп.\nВозражая относительно включения в расчет сальдо встречных\nпредоставлений неустойки, начисленной в указанных суммах, общество\nссылалось на чрезмерный размер ставки неустойки (0,45% в день равносильно\n164,25% годовых) и необходимость ее снижения, а также обращало внимание\nна то, что расчет неустойки произведен компанией с нарушением\nимперативных правил статьи 319 ГК РФ.\nУказанные доводы общества судами во внимание не приняты,\nв снижении неустойки судами отказано без указания мотивов.\nВместе с тем по смыслу пункта 1 статьи 330 Гражданского кодекса\nобязанность по уплате неустойки связана с неисполнением или ненадлежащем\nисполнением обязательства, то есть неустойка выступает мерой\nответственности (санкцией) за нарушение гражданско-правового обязательства.\nКак указано в пункте 75 постановления Пленума Верховного Суда\nРоссийской Федерации от 24.03.2016 № 7 «О применении судами некоторых\nположений Гражданского кодекса Российской Федерации об ответственности\nза нарушение обязательств», при оценке соразмерности неустойки\nпоследствиям нарушения обязательства необходимо учитывать, что никто\nне вправе извлекать преимущества из своего незаконного поведения,\nа также то, что неправомерное пользование чужими денежными средствами\nне должно быть более выгодным для должника, чем условия правомерного\nпользования.\nЕсли иное не вытекает из представленных доказательств, в качестве\nминимальной величины имущественных потерь кредитора, не требующей\nдоказывания, принимается двукратный размер ключевой ставки Банка России,\n\n12\nпоскольку предполагается, что такую выгоду из неисполнения обязательства\nво всяком случае мог извлечь должник и возможности ее извлечения оказался\nлишен кредитор (пункт 2 постановления Пленума Высшего Арбитражного\nСуда Российской Федерации от 22.12.2011 № 81 «О некоторых вопросах\nприменения статьи 333 Гражданского кодекса Российской Федерации»).\nОценивая обременительность и чрезмерный характер неустойки,\nсуд также принимает во внимание, каким образом было достигнуто соглашение\nо ее уплате между сторонами договора, в частности, если условия договора,\nопределяющие правила начисления и (или) размер неустойки были навязаны\nэкономически сильной стороной, для контрагента которой согласование\nиных условий являлось затруднительным (определения Судебной коллегии\nпо экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации\nот 29.06.2023 № 307-ЭС23-5453, от 22.11.2022 № 305-ЭС22-10240 и др.).\nВ данном случае, как обоснованно указывается обществом,\nпредусмотренная Общими условиями ставка неустойки (164,25% годовых)\nдесятикратно превышает ключевую ставку, установленную Банком России\nна протяжении всего периода действия договора, тогда как именно ключевая\nставка ЦБ РФ призвана определять минимальный уровень потерь кредитора\n(упущенную выгоду) при нарушении обязательств со стороны должника.\nПри этом лизингодателем в материалы дела не представлены\nдоказательства, подтверждающие, что понесенные им убытки вследствие\nненадлежащего исполнения договора лизингополучателем (просрочки в уплате\nлизинговых платежей), могли повлечь существенные негативные последствия.\nИз материалов дела также не вытекает, что применение к обществу\nнеустойки по ставке 164,25% годовых может быть объяснено поведением\nконтрагента, например, частотой возникновения просрочки в уплате\nлизинговых платежей.\nВопреки выводам судов, то обстоятельство, что неустойка в упомянутом\nразмере установлена пунктом 2.3.4 Общих условий, то есть была согласована\nлизингополучателем, само по себе не могло выступать основанием\nдля отказа в ее снижении, поскольку данное условие договора установлено\nлизингодателем в разработанной им стандартной форме договора\nи, следовательно, в случае его обременительности, удовлетворение\nпросьбы слабой стороны (ответчика) о снижении неустойки становится\nобязанностью суда.\nКроме того, без внимания судов оставлено то, что в соответствии\nс пунктом 2.3.4 Общих условий в случае возникновения просроченной\nзадолженности стороны устанавливают следующую очередность зачисления\nплатежей (независимо от назначения платежа, указанного в платежном\n\n13\nдокументе): пени, просроченные штрафы, текущие штрафы, комиссии,\nпросроченные платежи, текущие платежи; по однородным платежам\nих очередность определяется согласно графику платежей в хронологическом\nпорядке.\nПо сути в пункте 2.3.4 Общих условий сформулировано правило,\nсогласно которому при возникновении просрочки в уплате лизинговых\nплатежей начисленная компанией неустойка (пени, просроченные штрафы,\nтекущие штрафы) учитывается вперед погашения основного долга.\nДля должника (лизингополучателя) это означает, что он фактически лишается\nвозможности погасить долг в полном объеме, пока не уплатит неустойку,\nчто влечет за собой нарастание, прежде всего, величины самой неустойки\nза счет сохранения просроченного долга.\nВместе с тем статьей 319 Гражданского кодекса установлена следующая\nочередность погашения требований по денежному обязательству: сумма\nпроизведенного платежа, недостаточная для исполнения денежного\nобязательства полностью, при отсутствии иного соглашения погашает прежде\nвсего издержки кредитора по получению исполнения, затем - проценты,\nа в оставшейся части - основную сумму долга.\nПо смыслу приведенной нормы под упомянутыми в ней процентами\nпонимаются проценты, являющиеся платой за пользование денежными\nсредствами (например, статьи 3171, 809, 823 ГК РФ).\nПроценты, являющиеся мерой гражданско-правовой ответственности,\nнапример проценты, предусмотренные статьей 395 ГК РФ,\nа равно начисляемые на сумму задолженности неустойки, к указанным\nв статье 319 ГК РФ процентам не относятся и погашаются после суммы\nосновного долга.\nВ связи с этим положения статьи 319 ГК РФ, устанавливающие\nочередность погашения требований по денежному обязательству,\nмогут быть изменены соглашением сторон. Однако соглашением сторон может\nбыть изменен порядок погашения только тех требований, которые названы\nв данной норме (пункт 37 постановления Пленума Верховного Суда\nРоссийской Федерации от 22.11.2016 № 54 «О некоторых вопросах применения\nобщих положений Гражданского кодекса Российской Федерации\nоб обязательствах и их исполнении»).\nТаким образом, условие договора о преимущественном удовлетворении\nтребований лизингодателя по неустойке перед погашением основного долга\nявляется ничтожным, о чем прямо указано в пункте 27 Обзора судебной\nпрактики, а положения пункта 2.3.4 Общих условий в части, устанавливающей\n\n14\nне отвечающую статье 319 ГК РФ очередность зачисления платежей,\nне подлежали применению при рассмотрении настоящего дела.\nКак утверждает общество, лизингодателем неоднократно начислялись\nпени на основании пункта 2.3.4 Основных условий, которые зачитывались\nранее требований по исполнению основных обязательств по договору,\nчто противоречит положениям статьи 319 ГК РФ, однако судами указанные\nдоводы общества оставлены без надлежащей проверки.\nПри рассмотрении дела суду в соответствии с частью 3 статьи 9, частью 2\nстатьи 65 АПК РФ следовало предложить компании представить исправленный\nрасчет неустойки, сделанный с соблюдением статьи 319 ГК РФ,\nи при неисполнении данного требования компанией - суд был вправе разрешить\nспор без учета требований о неустойке, как не доказанного по размеру.\nВместо этого суд положил в основу решения не отвечающий требованиям\nзакона расчет, применив его против интересов экономически слабой стороны\nдоговора, что недопустимо.\nБез внимания судов осталось также то, что в состав показателя\n«Пр», используемого для расчета сальдо, согласно пункту 5.8 Общих условий\nвключаются расходы на ведение дела вследствие расторжения договора\nлизинга, определяемые в размере 1% от расходов по закупке предмета лизинга,\nно не более 100 000 руб. Размер таких расходов считается заранее\nсогласованным и оспариванию не подлежит.\nВ силу принципа свободы договора (пункт 1 статьи 1, пункт 1 статьи 421\nГК РФ) и с учетом объективной сложности доказывания убытков участники\nэкономического оборота вправе использовать различные механизмы, в том\nчисле договориться об особенностях привлечения к гражданско-правовой\nответственности, например, заранее оценить убытки на случай вероятного\nнарушения того или иного обязательства одной из сторон, установив своим\nсоглашением способ определения размера убытков (статья 15 ГК РФ)\nили согласовать денежную сумму, которую должник обязан уплатить\nкредитору в случае неисполнения или ненадлежащего исполнения\nобязательства, установив неустойку (пункт 1 статьи 330 ГК РФ).\nОднако такое соглашение, как и любой гражданско-правовой договор,\nдолжно соответствовать основным началам гражданского законодательства,\nотдельным императивным нормам и существу законодательного регулирования\nсоответствующего вида обязательств, не допускающих, в частности, значимого\nпревышения заранее согласованной суммы возмещения над возможной\n(предвидимой для должника) величиной имущественных потерь кредитора.\nЗаключение соглашения, посвященного оценке размера убытков,\nесли оно не сводится к установлению неустойки, не исключает\n\n15\nпри последующем возникновении спора о взыскании убытков необходимости\nисследования судом вопроса о реальном размере убытков, определяемом\nв соответствии с пунктом 5 статьи 393 ГК РФ.\nЕсли величина заранее согласованных потерь (убытков) установлена\nв договоре в твердой сумме и должником (лизингополучателем) приводятся\nубедительные доводы, свидетельствующие о несоответствии этой суммы\nреальной величине потерь, которые могли возникнуть у кредитора\n(лизингодателя), на последнего переходит бремя обоснования принципов,\nположенных в основу оценки потерь, а также раскрытия данных, на основании\nкоторых в договоре была установлена твердая величина компенсации\nв соответствующем размере.\nУклонение кредитора (лизинговой компании) от раскрытия указанных\nдоказательств в силу пункта 2 статьи 10, пункта 3 статьи 307 Гражданского\nкодекса лишает его права ссылаться на заранее оцененную величину потерь\n(убытков), как она указана в договоре, и в этом случае доказывание размера\nпотерь производится на общих основаниях (определения Судебной коллегии\nпо экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации\nот 03.08.2023 № 307-ЭС23-4085, от 13.04.2023 № 307-ЭС22-18849).\nВ данном случае в пункте 5.8 Общих условий заранее согласован\nупрощенный способ определения размера убытков, которые,\nкак предполагается, возникают у лизингодателя в связи необходимостью\nсудебного разрешения спора с лизингополучателем.\nДействительно, увеличение числа судебных споров, в которых вынужден\nучаствовать кредитор (лизингодатель), вероятно может повлечь необходимость\nнести дополнительные расходы, связанные с увеличением штата собственных\nюристов или привлечением внешних представителей.\nОднако величина расходов на ведение дела в суде, на первый взгляд,\nне имеет прямой связи с размером финансирования, предоставленного\nлизингополучателю. То есть имеется видимое противоречие между характером\nубытков и закрепленным в пункте 5.8 Общих условий способом определения их\nразмера.\nВ ходе рассмотрения дела компания не представила пояснения\nотносительно разумности спорного договорного условия, как и доказательства,\nподтверждающие ориентировочный размер потерь, которые могут возникнуть\nу нее в связи с проведением судебной работы.\nВместе с тем включение в договор положений, приводящих\nк уменьшению предоставления лизингополучателя за сам факт его обращения\nза судебной защитой, и в действительности не направленных на компенсацию\nимущественных потерь лизингодателя, не может быть признано допустимым.\n\n16\nТаким образом, выводы судов о правомерности включения\nв состав требований компании (показатель «Пр» из формулы, установленной\n5.9 Общих условий) 527 445 руб. 75 коп. по договору №11364/2019\nи 243 676 руб. 17 коп. по договору №11365/2019 не могут\nбыть признаны правомерными, поскольку они сделаны без учета\nположений Гражданского кодекса, устанавливающих пределы свободы\nдоговора.\nИсходя из расчета сальдо встречных предоставлений,\nпроизведенного обществом в соответствии с подходом, заложенным\nв пунктах 3 - 4 Постановления № 17 и без применения пунктов 2.3.4, 5.8\nи 5.9 Общих условий, завершающая договорная обязанность по указанным\nдоговорам в общем размере 998 678 руб. 76 коп. складывается в пользу\nлизингополучателя, а не компании.\nИстцом по первоначальному иску приведены убедительные доводы\nотносительно того, что Общие условия закрепляют порядок определения\nсальдо встречных предоставлений по договорам лизинга, который\nнесправедливо обременяет лизингополучателя и названный порядок\nне был бы принят обществом исходя из его разумно понимаемых интересов\nпри наличии у него возможности участвовать в определении условий договора\n(пункты 1 -2 статьи 428 ГК РФ), однако указанные доводы не получили оценки\nсо стороны судов, что повлияло на исход дела.\nПринимая во внимание изложенное, Судебная коллегия Верховного Суда\nРоссийской Федерации считает, что обжалуемые судебные акты судов первой,\nапелляционной и кассационной инстанций подлежат отмене на основании\nчасти 1 статьи 29111 АПК РФ, как принятые с существенными нарушениями\nнорм материального и процессуального права, а дело - направлению\nна новое рассмотрение в суд первой инстанции.\nПри новом рассмотрении дела судам следует учесть изложенное,\nдать оценку допустимости применения пунктов 2.3.4, 5.8, 5.9 и 5.11 Общих\nусловий с учетом предписаний пунктов 3 - 4 статьи 1, пунктов 1 - 2 статьи 10,\nпунктов 1 - 2 статьи 428 и пункта 1 статьи 422 Гражданского кодекса,\nа также разъяснений, приведенных в пункте 9 постановления Пленума\nВысшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 14.03.2014 № 16\n«О свободе договора и ее пределах», предложить сторонам представить\nотвечающий закону расчет сальдо встречных предоставлений,\nправильно разрешить спор.\nРуководствуясь статьями 29111 - 29115 АПК РФ, Судебная коллегия\nпо экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации\n\n17"
    },
    {
      "number": "о-1",
      "content": "решение Арбитражного суда города Москвы от 01.07.2022,\nпостановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 11.10.2022\nи постановление Арбитражного суда Московского округа от 01.03.2023\nпо делу № А40-33927/2022 отменить.\nДело направить на новое рассмотрение в Арбитражный суд\nгорода Москвы.\nНастоящее определение вступает в законную силу со дня его вынесения\nи может быть обжаловано в порядке надзора в Верховный Суд Российской\nФедерации в трехмесячный срок.\nПредседательствующий-судья Н.С. Чучунова\nсудья Е.Е. Борисова\nсудья А.А. Якимов"
    }
  ]
}