{
  "title": "determination ВС РФ от 24.02.2022",
  "court": "ВС РФ",
  "type": "determination",
  "number": "",
  "year": 2022,
  "date": "24.02.2022",
  "source_url": "https://vsrf.ru/lk/practice/stor_pdf_ec/2092234",
  "points": [
    {
      "number": "header",
      "content": "в открытом судебном заседании кассационную жалобу\nконкурсного управляющего публичным акционерным обществом Банк «Югра»\nгосударственной корпорации «Агентство по страхованию вкладов»\n(далее – заявитель, банк, агентство) на определение Арбитражного суда города\nМосквы от 07.12.2020, постановление Девятого арбитражного апелляционного\nсуда от 18.03.2021 и постановление Арбитражного суда Московского округа\nот 30.06.2021 по делу № А40-83941/2018 о несостоятельности (банкротстве)\nобщества с ограниченной ответственностью «Хортица» (далее – должник).\nВ судебном заседании принимают участие представители:\nзаявителя – Громов В.Ю., Добровольский К.В., Пермякова О.Л.,\nШарко Э.В.;\nФедеральной налоговой службы (далее – уполномоченный орган) –\nСтепанов О.С., Санин Д.В.;\nдолжника – Пичужкин В.Д.\nи его кредиторов: акционерного общества «Русь-Ойл» – Осипов Г.С.;\nобщества с ограниченной ответственностью «Скважины Сургута» –\nРодикова Л.А.;\nобщества с ограниченной ответственностью «НБК-СУРГУТ» –\nСтекольников Д.В.\nЗаслушав и обсудив доклад судьи Верховного Суда Российской Федерации\nКорнелюк Е.С., вынесшей определение от 07.12.2021 о передаче кассационной\nжалобы вместе с делом для рассмотрения в судебном заседании, объяснения\n\n2\nпредставителей заявителя, поддержавших доводы кассационной жалобы, а\nтакже должника, уполномоченного органа и кредиторов, возражавших против\nудовлетворения жалобы по основаниям, изложенным в отзывах, просивших\nоставить обжалуемые судебные акты в части удовлетворения заявления без\nизменения, Судебная коллегия по экономическим спорам Верховного Суда\nРоссийской Федерации"
    },
    {
      "number": "у-1",
      "content": "в рамках дела о банкротстве должника его конкурсный управляющий\nКузнецов Дмитрий Николаевич обратился в суд с заявлением о признании\nнедействительными договоров об ипотеке от 14.12.2016 № 119/108/ДЗ-15, от\n08.06.2017 № 126/024/023/078/ДЗ-17, от 08.06.2017 № 126/024/023/078/ДЗ-17-2,\nот 09.06.2017 №126/024/023/078/110/ДЗ-17, от 22.06.2017 № 123/001/025/052/1-\nГИН/ДЗ-17, от 22.06.2017 № 034/069/ДЗ-17, договоров о залоге движимого\nимущества от 24.02.2016 № 108/ДЗ-15-1, от 06.07.2017 № 075/ДЗИ-17-4,\nдоговоров поручительства от 17.10.2016 № 034/ДПЮ-16 и от 22.09.2016 №\n033/ДПЮ-16-1 (далее – договоры залога и поручительства), заключенных\nмежду должником и банком. В части признания недействительным договора\nзалога движимого имущества от 24.02.2016 №108/ДЗ-15-1 конкурсным\nуправляющим заявлен отказ от требований в порядке статьи 49 Арбитражного\nпроцессуального кодекса Российской Федерации.\nОпределением Арбитражного суда города Москвы от 07.12.2020,\nоставленным без изменения постановлениями Девятого арбитражного\nапелляционного суда от 18.03.2021 и Арбитражного суда Московского округа\nот 30.06.2021, принят отказ от оспаривания пункта 8 договора залога\nдвижимого имущества от 24.02.2016 №108/ДЗ-15-1, производство по заявлению\nв данной части прекращено; в остальной части заявление удовлетворено.\nВ кассационной жалобе, поданной в Верховный Суд Российской\nФедерации, заявитель просит отменить названные судебные акты в части\nудовлетворения заявления и направить обособленный спор на новое\nрассмотрение.\nОпределением Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного\nСуда Российской Федерации от 25.01.2021 № 305-ЭС20-11205 (3) судебное\nзаседание отложено.\nВ судебных заседаниях представители лиц, участвующих в деле, озвучили\nсвои правовые позиции по делу.\nИзучив материалы дела, заслушав участников судебного заседания,\nобсудив доводы, изложенные в кассационной жалобе, отзывах и письменных\nпояснениях на неё, судебная коллегия приходит к следующим выводам.\nКак установлено судами и следует из материалов дела, в период с сентября\n2016 года по июль 2017 года банк и должник заключили семь договоров залога\nи два договора поручительства, направленных на обеспечение исполнения\nдолжником – залогодателем и поручителем обязательств заёмщиков банка –\nакционерного общества «Абигейл», закрытых акционерных обществ\n«Нефтегазовая компания «Прогресс» и «Газ и Нефть Транс», обществ с\nограниченной ответственностью «Мултановское», «Техпрострой»,\n\n3\n«СТРОЙБИЗНЕСГРУПП», «Билдинг Групп», «Гиалит», «Ичерский», «Сибирь\nНефтепрогресс», «НГДУ «Дулисминское» и «СК «ВекторПроджект» по\nвыданным им в 2014 – 2017 годах банком кредитам.\n24.04.2018 принято заявление уполномоченного органа о признании\nдолжника банкротом, решением от 05.08.2020 должник признан\nнесостоятельным, введена процедура конкурсного производства, конкурсным\nуправляющим утвержден Кузнецов Дмитрий Николаевич, который обратился в\nсуд с заявлением о признании недействительными сделками названных\nдоговоров залога и поручительства по основанию статей 10, 168 Гражданского\nкодекса Российской Федерации, пункта 2 статьи 61.2 Федерального закона\nот 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)».\nРазрешая спор, суды признали оспариваемые договоры\nнедействительными сделками. Суды сочли, что банк был осведомлён о\nнеплатёжеспособности должника и о цели причинения вреда имущественным\nправам кредиторов, поскольку на момент заключения обеспечительных сделок\nвместе с вышеперечисленными заёмщиками и должником – залогодателем и\nпоручителем входил в одну группу аффилированных лиц, подконтрольную\nбывшему бенефициару банка Хотину А. Ю. В связи с этим суды пришли к\nвыводу о том, что оспариваемые обеспечительные сделки не несли для\nдолжника никакой экономической целесообразности, были направлены на\nформирование подконтрольной задолженности, уменьшение числа голосов,\nпринадлежащих независимым кредиторам, получение преимуществ,\nимеющихся у залоговых кредиторов в рамках дела о банкротстве, не отвечали\nпринципу разумности и добросовестности участников гражданского оборота,\nпредставляли собой проявление недобросовестного поведения.\nМежду тем судами не учтено следующее.\nСодержащиеся в абзацах втором – пятом пункта 2 статьи 61.2 Закона о\nбанкротстве презумпции совершения неплатёжеспособным должником\nподозрительной сделки с целью причинения вреда имущественным правам\nкредиторов являются опровержимыми и применяются лишь в том случае,\nесли иное не доказано другой стороной сделки (пункты 5 – 7 постановления\nПленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23.12.2010\n№ 63 «О некоторых вопросах, связанных с применением главы III.1\nФедерального закона «О несостоятельности (банкротстве)»\nОпровергая данные презумпции на протяжении рассмотрения настоящего\nобособленного спора заявитель последовательно настаивал на том,\nчто подконтрольность банка, заёмщиков и должника одному бенефициару\nобъясняла мотивы заключения обеспечительных сделок, а не исключала их;\nна момент заключения оспариваемых сделок должник был платёжеспособен, а\nцелью заключения обеспечительных сделок являлось выполнение предписаний\nБанка России (далее – регулятор), а не причинение вреда кредиторам должника;\nбанкротство должника вызвано иными причинами.\nКак установили суды и не оспаривается лицами, участвующими в деле, на\nмомент заключения оспариваемых сделок банк, заёмщики и залогодатель\n(поручитель) – должник входили в группу компаний, подконтрольную одному\n\n4\nлицу. По общему правилу, при внутригрупповом займе денежные средства\nостаются под контролем группы лиц, в силу чего, с точки зрения нормального\nгражданского оборота, отсутствует необходимость использовать механизмы,\nпозволяющие дополнительно гарантировать возврат финансирования. Поэтому\nв условиях заинтересованности займодавца, заёмщика и залогодателя между\nсобой на данных лиц в деле о банкротстве возлагается обязанность раскрыть\nразумные мотивы совершения обеспечительной сделки. В обратном случае\nследует констатировать, что выбор подобной структуры внутригрупповых\nюридических связей позволяет создать подконтрольную фиктивную\nкредиторскую задолженность для последующего уменьшения процента\nтребований независимых кредиторов при банкротстве каждого участника\nгруппы лиц.\nКак указывают в представленных пояснениях заявитель и уполномоченный\nорган, в рассматриваемом случае весь бизнес, подконтрольный бывшему\nбенефициару банка Хотину А.Ю. можно условно разделить на три группы:\nфинансы, нефтедобыча и недвижимость. При этом контроль, кредитование\nэкономически взаимосвязанных групп нефтедобычи и недвижимости\nосуществлялись бенефициаром преимущественно за счёт денежных средств\nбанка. По оценке заявителя большая часть всех кредитов, выдаваемых банком,\nнаправлялись на финансирование собственного бизнеса в сфере недвижимости\nи нефтедобычи. Таким образом, успешная деятельность банка по привлечению\nвкладов от третьих лиц являлась главным составляющим развития бизнеса в\nсфере нефтедобычи и недвижимости. В таком случае, заключение\nобеспечительных договоров компаниями, входящими в группу нефтедобычи, в\nпользу своего финансового центра (ПАО Банк «Югра») по ранее\nпредоставленным им аффилированным заёмщикам необеспеченным кредитам\nмогло иметь разумный экономический мотив – обеспечение выполнения\nпредписаний регулятора с целью сохранения этой кредитной организации,\nнаходящейся под угрозой отзыва лицензии на осуществление банковских\nопераций, к услугам которой периодически обращались члены группы для\nпополнения оборотных активов, развития их проектов при нехватке свободных\nденежных средств. Восстановление финансовой устойчивости входящего в\nгруппу банка позволило бы продолжить финансирование деятельности всей\nгруппы в целом. Указанный мотив может объяснить экономическую\nцелесообразность совершенных обеспечительных сделок для группы в целом -\nспасти консолидированный, имеющий свой источник финансирования бизнес.\nБезусловно, наличие у контролирующего лица экономических мотивов в\nсовершении сделки само по себе не исцеляет ее от пороков недействительности\nс точки зрения критерия причинения вреда кредиторам конкретного должника.\nОднако помимо непосредственных персональных интересов у организации,\nвходящей в корпоративную группу, имеется, как правило, и групповой интерес,\nконечной целью которого является прибыльность деятельности группы в\nцелом. Реализация группового интереса способствует не только процветанию\nкорпоративной группы, но в то же время и каждого ее участника, в том числе\nтого, который, формально пренебрегая своими персональными интересами,\n\n5\nсовершил для себя (и своих кредиторов) не выгодную сделку. Определяя\nбаланс между общим интересом корпоративной группы и личными интересами\nее участника, необходимо исходить из того, что не подлежат квалификации как\nнезаконные те действия участника группы, которые будучи направленными на\nреализацию группового интереса, не стали причиной объективного банкротства\nтакого участника.\nСоответственно, с учетом установленной структуры бизнеса группы\nвыяснению при рассмотрении настоящего дела подлежал вопрос о причинах\nбанкротства должника.\nОпровергая доводы о направленности сделок на причинение вреда\nкредиторам должника агентство не ограничивалось утверждениями о том, что\nэкономическая целесообразность заключения договоров была обусловлена\nнеобходимостью исполнения предписаний регулятора. Как полагало агентство,\nк банкротству должника привели иные, не связанные с предоставлением\nобеспечения обстоятельства. Являясь нефтяной компанией, находящийся в\nпромышленной стадии эксплуатации нефтяного месторождения, должник после\nвыдачи спорного обеспечения продолжил вести свою обычную хозяйственную\nдеятельность и извлекать прибыль. Переломным в бизнесе всей группы\nкомпаний явился момент отзыва лицензии у банка (28.07.2017), после чего\nдолжник начал принимать активные действия по выводу активов для\nсохранения уже бывшим конечным бенефициаром банка фактического\nконтроля над ними: в августе 2017 года было создано дочернее предприятие –\nобщество с ограниченной ответственностью «Мултановский», на которое было\nпереоформлена лицензия на эксплуатацию нефтяного месторождения, затем\nуставной капитал дочернего предприятия был увеличен и введён новый\nучастник – акционерное общество «Синтэк – Ойл» с долей в 99,90 процентов.\nАнализ хозяйственной деятельности должника (в том числе оценка его\nдействий по переоформлению лицензии на нефтедобычу) после отзыва у банка\nлицензии на осуществление банковских операций на причинение вреда\nкредиторам судами не проводился и не исследовался.\nПриходя выводу о неплатёжеспособности должника на дату заключения\nоспариваемых сделок исходя из общей залоговой стоимости 41 млрд. рублей,\nсуды указали на диспропорцию между обязательствами и активами должника.\nБалансовая стоимость активов должника в 2016 году составляла 23 млрд.\nрублей, в 2017 году – 33 млрд. рублей. При этом суды не устанавливали\nналичие и размер задолженности должника перед кредиторами в период\nзаключения оспариваемых обеспечительных сделок. На дату прекращения\nпроизводства по делу о банкротстве должника совокупный размер требований\nкредиторов, которым, по мнению судов, банк и должник имели цель причинить\nвред при заключении оспариваемых сделок, составил около 957 млн. рублей,\nосновным кредитором должника являлся уполномоченный орган (долг\n882 633 639,87 рублей). Агентство последовательно ссылалось в своих\nпояснениях о том, что должник владел высокорентабельным бизнесом и\nпогасить данные долговые обязательства для него не составляло труда, если бы\nвпоследствии не произошел перевод бизнеса на дочернюю компанию. То есть\n\n6\nданная задолженность несопоставима с масштабом бизнеса должника.\nКосвенно это утверждение подтверждает и общество с ограниченной\nответственностью «Скважины Сургута», которое 26.03.2021 произвело полное\nпогашение требований всех реестровых кредиторов должника, рассматривая\nкомпанию должника как выгодный инвестиционный проект даже несмотря на\nналичие у него кредиторов на столь значительную сумму (около 957 млн.\nрублей) и заключения конкурсного управляющего должником о ненадлежащем\nфинансовом состоянии компании.\nВ соответствии со ст. 2 Закона о банкротстве неплатежеспособность – это\nпрекращение исполнения должником части денежных обязательств или\nобязанностей по уплате обязательных платежей, вызванное недостаточностью\nденежных средств. В свою очередь, под недостаточностью имущества\nпонимается превышение размера денежных обязательств и обязанностей по\nуплате обязательных платежей должника над стоимостью его имущества\n(активов).\nВ рассматриваемом случае ни размер требований по обеспечительным\nсделкам (41 млрд. рублей), ни стоимость активов должника (33 млрд. рублей)\nне противопоставимы размеру требований кредиторов на момент совершения\nобеспечительных сделок (957 млн. рублей) ввиду их несоизмеримости.\nСледовательно, вывод судов о неплатежеспособности должника на дату\nсовершения обеспечительных сделок, а также о наступлении такой\nнеплатежеспособности в результате их совершения является\nпреждевременным.\nПреждевременным следует признать и вывод судов том, что\nобеспечительные сделки были направлены на формирование подконтрольной\nзадолженности, уменьшения числа голосов, принадлежащих независимым\nкредиторам. Как правило, для создания фиктивной задолженности используется\nформальный денежный оборот, с помощью которого осуществляется вывод\nденежных средств из имущественной сферы должника-банкрота для\nсохранения его за конечными бенефициарами. В рассматриваемом случае\nобеспечительные сделки заключались во исполнение реальных кредитных\nдоговоров, по которым банк ранее предоставил денежные средства заёмщикам.\nДоводы заявителя о наличии экономической целесообразности заключения\nсделок, обусловленной исполнением предписаний регулятора, об истинных\nпричинах банкротства должника не получили должной оценки в обжалуемых\nсудебных актах.\nПомимо вышеизложенного, судам необходимо было обратить внимание на\nследующие обстоятельства.\nВ связи с наступлением страхового случая – отзывом (аннулированием) у\nбанка лицензии Банка России на осуществление банковских операций –\nгосударственной корпорацией «Агентство по страхованию вкладов»\nпроизведены выплаты на общую сумму 172,9 млрд. рублей; требования\nагентства включены в первую очередь реестра требований кредиторов банка на\nсумму 165,3 млрд. рублей в рамках дела № А40-145500/2017 о банкротстве\nПАО Банк «Югра» как и требования 29 тысяч вкладчиков на сумму 9 млрд.\n\n7\nрублей (по состоянию на 01.01.2022). Вследствие признания оспариваемых\nсделок недействительными банку будет отказано во включении в реестр\nтребований кредиторов должника, следовательно, банк (при недоказанности\nпреследования им цели причинения вреда кредиторам должника) не получит в\nконкурсную массу денежные средства от реализации залогов и поручительства,\nв то же время бывший бенефициар банка возвратит контроль над\nпредприятиями, которые ранее были приобретены на средства вкладчиков\nбанка, что подтверждается, в частности, настоящим делом о банкротстве\nдолжника и иных компаний из группы нефтедобычи.\nТаким образом, обстоятельства, на которые последовательно ссылался\nзаявитель в подтверждение своих доводов, имели существенное значение для\nразрешения обособленного спора, однако оставлены без судебной оценки. В\nсвязи с этим, выводы судов о наличии оснований для признания\nнедействительными оспариваемых сделок и отказе во включении залогового\nтребования банка в реестр без проверки доводов заявителя являлись\nпреждевременными.\nКроме того, признавая за банком недобросовестность при заключении и\nисполнении оспариваемых договоров со ссылкой на результаты рассмотрения\nдела № А75-6869/2018 Арбитражного суда Ханты-Мансийского автономного\nокруга – Югры, суды констатировали факт отсутствия государственной\nрегистрации двух оспариваемых договоров об ипотеке от 22.06.2017 №\n123/001/025/052/1-ГИН/ДЗ-17 и от 22.06.2017 № 034/069/ДЗ-17, а также\nустановили, что договорами об ипотеке от 08.06.2017 № 126/024/023/078/ДЗ-17\nи от 08.06.2017 № 126/024/023/078/ДЗ-17-2 обеспечены одни и те же\nобязательства заемщиков, в обеспечение передано одно и то же имущество.\nВопреки ошибочным выводам судов, оформленный оспариваемыми\nобеспечительными сделками последующий залог должником того же\nимущества банку, а также не прошедший государственную регистрацию\nдоговор ипотеки в принципе не мог причинить вред имущественным правам\nего кредиторов.\nПри таких условиях принятые по настоящему спору судебные акты нельзя\nпризнать законными и обоснованными. Допущенные судами нарушения норм\nправа являются существенными, без их устранения невозможны\nвосстановление и защита прав и законных интересов заявителя, в связи с чем\nобжалуемые судебные акты следует отменить на основании части 1 статьи\n291.11 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации в части\nпризнания сделок недействительными.\nПоскольку на момент принятия судом округа оспариваемого заявителем\nпостановления производство по делу о банкротстве должника прекращено\nопределением Арбитражного суда города Москвы от 06.04.2021 в результате\nпогашения третьим лицом – обществом с ограниченной ответственностью\n«Скважины Сургута» всех требований реестровых кредиторов на общую сумму\n956 833 177 рублей 87 копеек, то заявление конкурсного управляющего в части\nоспаривания им сделок должника применительно к положениям пункта 19\nпостановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации\n\n8\nот 22.06.2012 № 35 «О некоторых процессуальных вопросах, связанных с\nрассмотрением дел о банкротстве» подлежит оставлению без рассмотрения.\nРуководствуясь статьями 291.11, 291.13 - 291.15 Арбитражного\nпроцессуального кодекса Российской Федерации, Судебная коллегия\nпо экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации"
    },
    {
      "number": "о-1",
      "content": "определение Арбитражного суда города Москвы от 07.12.2020,\nпостановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 18.03.2021\nи постановление Арбитражного суда Московского округа от 30.06.2021\nотменить в части признания сделок недействительными.\nВ этой части заявление конкурсного управляющего должником\nКузнецова Дмитрия Николаевича оставить без рассмотрения.\nОпределение вступает в законную силу с момента вынесения и может\nбыть обжаловано в Верховный Суд Российской Федерации в порядке надзора\nв трехмесячный срок.\nПредседательствующий судья Е.С. Корнелюк\nСудья И.А. Букина\nСудья И.В. Разумов"
    }
  ]
}